Дзержинские Ведомости
ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ
ГОРОДСКАЯ ГАЗЕТА
Облачно
Сегодня
Облачно
Значительная облачность. Повышение -3C. Ветер СЗ от 10 до 15 км/ч.
Пасмурно
Завтра
Пасмурно
Облачно. Повышение -5C. Ветер ЗСЗ от 15 до 25 км/ч.
Пасмурно
Среда
Пасмурно
Облачно. Повышение -5C. Ветер ЗСЗ от 10 до 15 км/ч.
Снег
Четверг
Снег
Снегопад утром. Повышение -7C. Ветер СЗ от 10 до 15 км/ч. Вероятность снега 40%.
Снег
Пятница
Снег
Снегопад утром. Повышение -12C. Ветер ССЗ от 15 до 25 км/ч. Вероятность снега 30%.
Небольшая Облачность
Суббота
Небольшая Облачность
Переменная облачность. Повышение -16C. Ветер СЗ от 10 до 15 км/ч.

Юрий Салов: Мы до последнего оставались солдатами

  10.02.2012  |    Персона

15 февраля 1989 года последняя колонна советских войск была выведена из Афганистана. И почти 20 лет этот день было принято стыдливо называть днем окончания участия ограниченного контингента советских войск в вооруженном конфликте в Афганистане. Наша страна потеряла в этом «военном конфликте» около пятнадцати тысяч солдат и офицеров. Были сломаны судьбы и жизни сотен тысяч молодых ребят. Многие из них так и не смогли вернуться в привычное русло жизни.

Да и не было его — привычного русла. В начале 90-х годов страна впала в хаос, где не было места героям войны. Об «афганцах» в лучшем случае было принято не вспоминать, в худшем — бросали в спину злобное: «я тебя туда не посылал». Неприятие в обществе, стыдливое замалчивание, откровенное игнорирование положенных «афганцам» льгот — все это было.

И лишь в прошлом году «афганцы» наконец-то получили свой «день победы». Федеральным законом 15 февраля наконец-то был установлен «День памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества». Название праздника лишь намекает на войну в Афганистане. Мы снова чего-то боимся или стыдимся, недоумевают ветераны афган­ской войны. Откровенный разговор с известным в городе общественным деятелем, председателем правления Дзержинской город­ской организации Россий­ского союза ветеранов Афганистана Юрием Саловым вылился в сложный и неоднозначный материал.
— Юрий Владимирович, к сожалению, иногда приходится слышать из уст ветеранов Великой Отечественной войны пренебрежительные отзывы об «афганцах». Будто бы и войны настоящей вы не знали, и пороху почти не нюхали…
— Да, это так. Конечно, все понимают, что и «пороху нюхали», и в боевых операциях участие принимали, но с официальной точки зрения войны как таковой не было. В современной России признается только вторая мировая война. Это не только мысли ветеранов Великой Отечественной войны, подвиг которых, кстати, никто не умаляет, это настрой всего общества.
Отношение к нам очень неоднозначное. И понять это ребятам, служившим в Афганистане, очень сложно, если не невозможно. Мы честно исполняли свой долг, честно служили и воевали. Подчеркну, служили в составе регулярных частей Советской армии, по призыву Родины и приказу государства. Как бы пафосно это ни звучало, это факт. Сегодня есть такие деятели, которые пытаются представить ребят, воевавших в Афганистане, чуть ли не бандитами. Но в чем их вина? В том, что они были честны? В том, что не были трусами? Или в том, что в стране вдруг изменилась политика?
— Многие общественники сегодня пишут и говорят, что Советский Союз вообще не должен был вмешиваться в дела Афганистана…
— Об этом я и говорю. Слишком много политики вокруг этой войны. Ведь если помнишь, решение о введении войск принималось после множества официальных обращений со стороны афганского правительства о военной помощи. То есть они сами просили нас ввести войска. Фактически на тот момент в Афганистане уже шла гражданская война. И между прочим, специальная комиссия по Афганистану при ЦК КПСС дала негативный прогноз нашего участия в этой войне. И все же решение о вводе военных было принято. Но опять же, если не считать штурма дворца Амина, в первые дни не было никаких военных действий. Участие советских войск в боевых действиях на территории Афганистана директивой не предусматривалось, не был определен порядок применения оружия даже в целях самообороны! То есть наши должны были присутствовать там просто как третья сила, которая должна быть гарантом стабильности. Конфликтующие же стороны должны были разбираться между собой сами. Главный просчет нашего верховного правительства в том, что мы ввязались в затяжную войну.
Я был командиром автомобильного взвода в Баграме и хорошо помню, как мы уходили на задание. Наши части уходят налегке, соблюдают все необходимые меры предосторожности, придерживаются тактических установок, а следом идет царандой (народная милиция в Афганистане — прим. ред.). Идут следом за нами со стадами баранов, кроватями, домашним скарбом! Шумят, разводят костры. Полное отсутствие дисциплины, армейской выучки. Их армия, в основном состоявшая из полуграмотных крестьян, была практически небоеспособна. На всю страну у них было всего несколько штурмовых бригад. Поэтому, когда начались восстания и нападения моджахедов на наши гарнизоны, мы сначала вынуждены были защищаться, а потом просто взять под контроль основные магистрали. Так нам пришлось выполнять ту работу, которую должна была выполнять армия Демократической Республики Афганистан.

— Проводя параллели с Великой Отечественной войной, нетрудно заметить, что по размаху операций, ведению боевых действий война в Афганистане была менее мас­штабной…
— Глупо спорить о масштабах. Это была война. В полном смысле слова. Все историки, военные отмечают, что после 1941−1945 годов таких масштабных боевых дей­ствий наша армия больше не разворачивала нигде. Да, в Афганистане не было панорамных, как это любят нам показывать в фильмах, картин боевых действий. Но как ты себе это представляешь в горах? Это была принципиально иная по тактике война. И в этом тоже была наша проблема. Нас готовили к боевым действиям на равнинной местности, а здесь пришлось на ходу создавать мобильно-диверсионные группы, спешно переучиваться и переучивать товарищей, полагаясь в основном на здравый смысл.
Сложности были и со снабжением. Позже, когда о поддержке, как теперь пишут, «афганской оппозиции» заявили США, помощь им потекла со всех сторон. Их снабжали и Китай, и Пакистан, и неофициально многие другие страны. У них и спальники были теплее, и бронежилеты легче. Мы видели на них чешские сапожки, которым износу нет. А наша обувь, не приспособленная к горным переходам, приходила в негодность в течение 2−3 недель. Кормежка — отдельная тема. Малярия, тиф, желтуха, пневмония — полный афганский букет, погубивший стольких ребят, аукающийся нам до сих пор! Никто из тех, кто был в Афганистане, не вернулся домой здоровым.
—  Есть такое мнение, что в «горячих точках» спецотряды разных стран, не имея возможности участвовать в открытых боевых действиях, отрабатывают свои навыки под прикрытием воюющей оппозиции. В качестве примера приводят Афганистан, Чечню…
—  Об этом сейчас много пишут. Пишут серьезные военные историки, боевые офицеры. И я думаю, что начало такой практике было положено еще во время вьетнамской войны. Война же в Афганистане, на мой взгляд, превратилась в противостояние Советского Союза и ряда капиталистических стран. Причем неравное. Плюс к тому политические нюансы, из-за которых мы и войны в полном масштабе вести не могли, но и не уходили из страны. В итоге солдат подставили под пули.

— Несколько лет назад состоялась премьера фильма «9 рота», который получил большой общественный резонанс…
— Я буду говорить только о том, что видел и чему был свидетелем лично. Мы до последнего оставались солдатами. Конечно, мы очень быстро поняли, что ни о каком интернациональном долге и речи не шло, все это была сплошная пропаганда. Но это понимание не отменило основ армейской дисциплины, воинского долга и, что намного важнее, понятия солдатской чести. Ни разу я не встречал и не слышал о том, чтобы солдатам выдали автоматы с кривыми испорченными стволами. Да, под конец войны верхушка пустила коррупционные корни. Но основная масса понимала, что здесь цена твоего просчета, ошибки, подлости — жизнь. Твоя. Товарищей. Предателю, даже если он был офицер, просто в первом же бою пустили бы пулю в спину — поди разберись, как это произошло.
Бессовестно лгут и те, кто называет «афганцев» армией наркоманов. Среди нас было очень много узбеков, таджиков. Их культуры и менталитет очень близки коренному населению Афганистана. Они даже общались без переводчиков. Наверное, я открою секрет Полишинеля, если скажу, что в азиат­ских республиках Советского Союза и без Афганистана покуривали траву. Курили они ее и там. Славянам же по менталитету это в основном чуждо. Подавляющее большинство наших ребят и тогда, и сейчас придерживаются устоявшихся традиций, в которые наркомания не вписывается совсем.
— Мне вспомнился другой, не менее обсуждаемый, но более ранний фильм «Мусульманин», в котором Евгений Миронов играет парня, принявшего после афганского плена ислам…
— Чаще всего так и было. Главное условие сохранения жизни, облегчения жизни в плену было принятие ислама. Ты хочешь знать, как я к этому отношусь…
А вы там были, чтобы осуждать?
На войне очень много вещей, которые так просты и понятны нам, солдатам, но невозможны для объяснения вам, гражданским. Было, что и по своим били. Только в
41-м это считалось подвигом — помнишь, «Вызываем огонь на себя», а сейчас ребят в предательстве обвиняют… Таких моментов много.
— «Афганцев» обвиняют в жестоком отношении к мирному населению…
— Наверное, я сейчас скажу то, что не всем понравится. Но это факт. У кого на войне руки чисты? Человек — это единственное животное, которое убивает. Но убий­ство не заложено в его генетике. Что должен разорвать в своей душе человек, чтобы переступить эту черту? Ты знаешь?..
На войне все до циничности просто: либо ты, либо тебя! Другого не дано. Ты вынужден, и у тебя нет выбора. Но если в 41-м у солдат за спиной была Родина, была всенародная поддержка, то что было у нас? Это страшно, и об этом невозможно говорить. Для каждого солдата это своя боль.
Понятие мирного населения в Афганистане было очень размытым. Это народ-воин, который воевал на протяжении многих поколений. Они очень искусны и очень горды, у них свои понятия чести. Владеют оружием практически с детства. Разберешь ли при случайной встрече, кто перед тобой: мирный житель или моджахед, готовящийся выстрелить тебе в спину, как только ты отвернешься? Но говорить об откровенном терроризировании местного населения - это перебор.
— Говорят, для воинов ислама смерть в бою - цель жизни…
— Я бы так не сказал. Героев, погибших в ратном бою, особенно если этот бой был за родных, близких, Родину, чтят во всех культурах и у всех народов. Разве это не так у нас на Руси? И так же в любой семье смерть близкого человека — большое горе. Они так же, как и мы, оплакивают потерю родных и близких, так же боятся смерти, так же чтят своих героев. И так же, как мы, готовы до конца отстаивать свои убеждения и веру.
Чем дальше от цивилизованного Кабула, чем глубже в горы, тем сильнее мы ощущали действие антисоветской пропаганды. Учитывая повальную безграмотность жителей горных аулов, не так уж и трудно было их убедить в нашей враждебности.
— В начале 90-х появился такой термин «афганский синдром». Бывших «афганцев», а потом и «чеченцев» просто боялись брать на работу …
— «Чеченцам» было все-таки чуть-чуть полегче. К тому времени уже появились психологи, реабилитационные центры, где можно было, попросту говоря, прийти в себя. А что было у нас? Мы уходили из Советского Союза, а вернулись в никуда. Шли выполнять высокий интернациональный долг, а получили общественное презрение. Так стоит ли удивляться, что были нервные срывы, запои, психозы? Кто может осуждать этих ребят, брошенных на произвол судьбы, оставленных без помощи, поддержки, просто сочувствия? Без наград и «дня победы»? Знаешь ли ты, что вплоть до 1987 года цинковые гробы с телами погибших хоронили в полутайне, а на памятниках запрещалось указывать, что солдат погиб в Афганистане.
А сколько пережили с нами наши женщины! Да им нужно памятник ставить в каждом городе! Сколько они вынесли на своих плечах, сколько нянчились с нами, скольких на ноги поставили, вылечили физически и морально! Почему об этом никто не пишет и не говорит? Легче замолчать и на всякий случай не вспоминать.
— Вас не особенно получается «замолчать». То вы общественные организации создаете, то с митингами выступаете, то молодежь воспитываете …
— Верно. Большинство «афганцев» — патриоты своей страны. Они не говорят красивых речей, но чувствуют острую ответственность за судьбу тех, кто находится рядом. Наше шефство над подростками, школами не случайно. Мы понимаем, что мальчишки, а зачастую и девчонки нуждаются в хорошем примере. Не том, о котором красиво пишут в книжках, а настоящем. Мы стараемся воспитывать ребят в духе настоящего патриотизма, учим их истории, организуем встречи с ветеранами, вывозим на экскурсии. Ребята видят, что можно жить не только компьютером и синтетической музыкой, что в жизни есть много других ценных вещей. Если мы их сейчас бросим, кто ими займется? Мы не можем быть равнодушными, поэтому активно выступаем по многим общественным, а иногда и политическим вопросам.
Тем, кому не нравится такая активность «афганцев», скажу: будем выступать! Нам нечего стыдиться и не перед кем оправдываться. В Афганистане мы выполняли приказ Родины. Отказаться от этого — значит предать тех, кто сложил свои головы там. Значит, перечеркнуть свое достоинство и честь.
Мы часто с тобой сегодня говорим о «дне победы», но есть еще и день скорби. У ветеранов Великой Отечественной войны это 22 июня, для нас — 25 декабря. Сейчас говорят, что эта дата — позор для России. Обидно, что за политической стороной люди забывают: 25 декабря 1979 года там уже погибали наши парни. Позор будет забыть о них! Мы не отступимся и, кто бы что ни говорил, будем выходить на митинги в память о боевых товарищах, тех, кто погиб в бою, и тех, кто ушел из жизни в последние годы. Нас ведь становится все меньше, выкашивает ребят …

Евгения МАКАРОВА