Дзержинские Ведомости
ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ
ГОРОДСКАЯ ГАЗЕТА
Небольшая Облачность
Вторник
Небольшая Облачность
Переменная облачность. Понижение 8C.
возможен дождь
Завтра
возможен дождь
Проливные дожди. Повышение 11C. Ветер СЗ от 15 до 25 км/ч. Вероятность дождя 60%.
Пасмурно
Четверг
Пасмурно
Облачно. Повышение 11C. Ветер СЗ от 15 до 30 км/ч.
Небольшая Облачность
Пятница
Небольшая Облачность
Переменная облачность. Повышение 16C. Ветер Ю от 10 до 15 км/ч.
Небольшая Облачность
Суббота
Небольшая Облачность
Переменная облачность. Повышение 12C. Ветер СЗ от 10 до 15 км/ч.
возможен дождь
Воскресенье
возможен дождь
Проливные дожди. Повышение 10C. Ветер С от 10 до 15 км/ч. Вероятность дождя 60%.

Всегда верил, что мы победим

  06.05.2016  |    Персона
Вагин

Александра Федоровича Вагина в Дзержинске знают многие. Он один из тех людей, с которыми хочется общаться бесконечно долго. Начитан, умен, остроумен, бодр и жизнерадостен. Даже сейчас, в свои 90 «с хвостиком», он удивляет жизнелюбием, энергичностью и легкостью на подъем. Молодежь любит его, берет в пример и засыпает вопросами, когда случаются теплые встречи. А рассказать Александру Федоровичу действительно есть о чем. Он фронтовик, участник Сталинградской битвы, и с каким бы юмором ни рассказывал о военных буднях, каждое его слово — живое свидетельство тех времен, живое напоминание о великом подвиге советского народа, истинная правда о днях, которые забыть невозможно.

Войны не ждали, но готовились

«Конечно, все знали, что вой­на будет, — вспоминает Александр Федорович. — В те времена во всех школах были кружки ГСО, ГТО. В Горьковском транспортном техникуме, куда я поступил учиться после школы, тоже были кружки военной подготовки: готовили мотоциклистов и парашютистов. Уже тогда я сдал нормы парашютистов — сделал 10 прыжков. Но к лету 1941 года страна еще была не готова к войне, и Сталин об этом прекрасно знал».
22 июня студент Вагин готовился к сдаче очередного экзамена, поэтому домой не уехал, а остался на выходной в общежитии техникума. Проснувшись, он услышал за окном голоса, звук гармошки. Это первые новобранцы в окружении родных и близких шли по призыву в военкомат.

Артиллеристы, зовет Отчизна нас

В феврале 1942 года Александру пришла повестка. Но в военкомате предложили обучение в Томском артиллерийском училище. «А я еще весной 1941 года написал заявление в Ленинградское бронетанковое училище, — говорит Александр Федорович, — да не успел. В связи с войной училище эвакуировали, я уехал в Дзержинск. Поэтому, конечно, на предложение военкомата согласился».
Но когда группа горьковчан прибыла в Томск, набор уже был завершен, и их перенаправили в Лепельское минометное училище, которое было эвакуировано на север из Белоруссии".
Учились по-военному: с 6 до 11 — все время на ногах. Никакой шагистики, только военное дело. Хотя физподготовке тоже уделялось очень большое внимание. Даже в столовую можно было попасть, только перепрыгнув через «козла».
Как и многие лейтенанты первых военных лет, Александр Федорович прошел через ускоренные курсы. Уже через четыре месяца в звании лейтенанта, как отличник военной и политической подготовки, он был направлен на комплектацию в Москву.
Воевать Александру Вагину предстояло на сверхсекретных советских боевых машинах. Немцы их боялись как огня, а русские любовно прозвали «Катюшами». Но что это за «Катюши», даже командиры Красной армии знали далеко не все. Матчасть секретной машины Александр Федорович изучал под Кстово, где шло формирование 1-й учебной минометной бригады.
«Мне, вчерашнему мальчишке, имеющему за плечами всего четыре месяца военной подготовки, пришлось командовать почти ровесниками, — качает головой ветеран. — Здесь опыт нужен. Такая ответственность. К осени упросился-таки на фронт».
Назначение Александр Федорович получил в 312-й гвардейский минометный полк 3-й гвардейской тяжелой минометной дивизии. В середине ноября 1942 года их перебросили под Сталинград, где в это время шли кровопролитнейшие бои.

Перелом

«Я никогда не задумывался о том, что меня могут убить, — простодушно отвечает фронтовик на вопрос, было ли страшно. — Не испытывал панического страха при авианалетах, бомбежках. Артиллеристы ведь в отличие от пехоты не идут в рукопашную, ведут бой на расстоянии. Да и молод был, не всегда успевал понять, что чудом остался жив.
Был случай, когда мы приехали на позиции и только подготовились к наведению, как нас засекли с воздуха. Хорошенечко прицелиться немцы, конечно, не успели — зенитки сразу открыли огонь, но две бомбы взорвались неподалеку. Осколки разорвавшегося снаряда изрешетили всю левую половину шинели, штанину, полевую сумку. Один осколок попал в левую ногу. Хромал недели три. Будь я в тот момент в движении — от меня ничего не осталось бы. А ведь я на это даже не среагировал. В горячке боя сразу и не понял, что чудом жив остался. Только потом осознал».
Перед артиллеристами стояла задача сломить сопротивление немцев и дожать смыкающееся под Сталинградом кольцо. Но немцы, по признанию фронтовика, тоже здорово сопротивлялись и «лупили» по нашим изо всех сил.
В январе бои особенно ожесточились. «В это время у нас был первый несчастный случай, — рассказывает Александр Федорович. — С одной „Катюши“ снаряд не сошел. Командир этого орудия был пацан, такой же как я. Подошел, чтобы посмотреть, в чем дело. Законтачил стабилизатор, и механизм сработал — все ему лицо разворотило. Остался жив, но навсегда калекой. По неопытности и разгильдяйству на фронте несчастные случаи происходили нередко. Бывало, что при разрядке орудий у солдат и руки отрывало».
Но как бы жестоко ни оборонялись немцы, именно под Сталинградом у большинства солдат возникла стопроцентная уверенность, что мы победим.

Самоволка

В феврале 1943 года Александру Федоровичу пришлось лечь на лечение в госпиталь, поэтому от части своей он отстал. Нового назначения пришлось дожидаться в Гороховецких военных лагерях. На тот момент это был крупнейший пункт комплектования армии в Приволжском регионе.
«Жили мы в больших землянках, — вспоминает фронтовик. — Вместо пола дощатый настил. Вместо матрасов — прутья, и изголовья такие же. Одна сторона шинели — простыня, другая — одеяло. Шапка — подушка. Все так жили, и солдаты, и офицеры. Русские, узбеки, казахи…»
Но уныние не в характере Александра Федоровича. Пользуясь моментом, несколько раз без ведома начальства он отлучался до дому.
По улицам Дзержинска разгуливать не пришлось — боялся нарваться на комендатуру, но общее настроение, которым жил в те дни Дзержинск, прочувствовал очень точно.
«…И все-таки я попался. Кто-то донес командиру полка. Меня к нему вызвали. Он сразу: где был такого-то числа? Я понял, что смысла отпираться нет, и во всем признался. Дали мне пять суток ареста. Но пришлось не сидеть под замком, а работать. Тоже неплохо».

В боях под Смоленском

В начале июня 1943 года в составе 149-го артиллерийского минометного полка Александр Вагин прибыл на Калининский фронт. Им предстояло принять участие в операции под кодовым названием «Суворов». Наши должны были разбить центральную группу немецких войск и освободить Смоленск.
«Мы стали наступать, — рассказывает ветеран. — Сначала дело шло не очень хорошо. Немцы еще были сильны, их не так легко было одолеть. У них здорово работала авиация. Нас сильно бомбили». В одной такой бомбежке солдаты потеряли товарища: от прямого попадания его убило на месте.
Чудом удалось избежать смерти Александру Федоровичу. «Я как раз цель наводил, — улыбаясь и разглаживая бородку, рассказывает он. — Вижу, что наша мина совсем рядом упала. Я, конечно, сразу спрыгнул в щель, вжался в землю. Подождал, а она не взрывается. Выбрался и вижу, что она плашмя легла. Легла бы по-другому, так, наверное, и остался бы я там, если бы хоть что-то осталось».
И все же уберечься не удалось. Во время очередной бомбежки прорешетило красноармейца сразу пятью осколками: два вонзились в ногу, третий пробил два слоя армейского ремня и поцарапал кожу. А четвертый и пятый попали в спину и грудь, пробив легкие. Ранение оказалось очень тяжелым, пошла горлом кровь.
«Я был в сознании, — говорит Александр Федорович. — Первая мысль: надо застрелиться. Не потому, что страшно, а чтобы живым в руки врагу не даться».
К счастью, до этого не дошло. Отвезли бойца в полевой госпиталь в какой-то деревне, где одна жалостливая женщина выхаживала артиллериста, как родного сына. Отпаивала молоком с ложечки. Выжил только благодаря ей. Когда немного отошел — переправили в госпиталь в город Калинин, а потом в Ижевск. Лечился около полугода.
Но три осколка до сих пор сидят в теле ветерана.

Освобождая Белоруссию

В январе 1944-го лейтенант Вагин получил новое назначение — в резервный полк Свердловского штаба при Уральском военном округе.
«Здесь я встретил одного парня, который в резерве был уже почти полгода, — смеется Александр Федорович. — Я размечтался. Ну, думаю, может, и мне повезет. Подольше поживу мирной жизнью. Пошел в парикмахерскую. Навел прическу — в госпитале отрастил бороду, усы, длинные волосы. Вернулся полным франтом. А на меня приказ. Через две недели снова на фронт».
На этот раз неунывающий артиллерист попал на Первый Белорусский фронт.
«Приехали под Гомель, — вспоминает фронтовик. — Тут штаб фронта. Это уже было начало февраля. Дождь! Пришлось проситься на постой. А в деревне не сохранилось ни одного дома! Все жили в землянках. Ночевали по-походному».
Летом началась операция «Багратион». Освобождая Белоруссию, солдаты пошли в наступление. Немцы изо всех сил пытались пробраться и вырваться во что бы то ни стало. В этой катавасии старший лейтенант Александр Вагин получил второе и последнее боевое ранение. Пуля пробила затылок.
Снова лечение. Сначала в Бобруйске, затем в Пензе. Здесь и получил тяжелое свидетельство войны: «к службе не годен».
В конце 1944 года боевой командир артиллерийского взвода старший лейтенант Вагин возвратился в Дзержинск.

Победа!

Весть о Победе Александр Федорович встречал уже в Дзержинске. В 1945 году он работал военруком в школе Ворошиловского поселка.
«Это был понедельник, — отмечает Александр Вагин. — Я, как всегда, пришел на работу. И вдруг ко мне в кабинет зашел коллега: по радио объявили — День Победы. Радио тогда было единственным источником информации.
Мы распустили детишек по домам. Организовали скромное застолье…
Люди по-разному реагировали. Слишком большое было напряжение, чтобы весь груз военных лет разом сбросить. Радость была от того, что больше никого не должны были убить. Осознание же начинающейся мирной жизни пришло намного позднее».
Пройдя войну, Александр Вагин не припомнил случая, чтобы когда-то его одолела паника или чувство страха. Даже когда слышал шум моторов вражеских самолетов над головой, все равно страха не было. Того подлого страха, который заставлял кого-то бежать с поля боя или, того хуже, в стан врага в надежде остаться в живых. Такими же он помнит своих боевых товарищей. Никогда ему, солдату, прошедшему через самое пекло войны, не приходилось встречаться с массовым дезертирством, пораженческими настроениями и уж тем более вандалами, грабителями и насильниками.
«Многие фильмы, которые снимаются в последнее время, — расстраивается фронтовик, — далеки от правды. Советские ленты, хотя и далекие от совершенства, все-таки были правдивее. Безусловно, война есть война — в ней не было никакой романтики. Но именно стойкость духа, неистребимая вера в Победу, храбрость и беззаветность советского солдата позволили победить страшнейшего врага и очистить мир от фашистской заразы. Память об этом подвиге священна!»

Евгения МАКАРОВА