Дзержинские ведомости
ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ
ГОРОДСКАЯ ГАЗЕТА
Небольшая Облачность
Четверг
Небольшая Облачность
Завтра, по прогнозам, Значительно Холоднее, чем сегодня.
Ясно
Пятница
Ясно
Завтра, по прогнозам, Значительно Холоднее, чем сегодня.
Пасмурно
Суббота
Пасмурно
Завтра, по прогнозам, Значительно Холоднее, чем сегодня.
Ясно
Воскресенье
Ясно
Завтра, по прогнозам, Значительно Холоднее, чем сегодня.
Пасмурно
Понедельник
Пасмурно
Завтра, по прогнозам, Значительно Холоднее, чем сегодня.
Небольшая Облачность
Вторник
Небольшая Облачность
Завтра, по прогнозам, Значительно Холоднее, чем сегодня.

Татьяна Шанцева: Он слишком любит людей и своё дело

  23.12.2010  |    Общество

Супруга главы региона открыла публике своего мужа с новой стороны
Для нас, дзержинцев, это интервью даёт уникальную возможность познакомиться с нижегородским губернатором с новой стороны — ведь моим собеседником стал не его деловой партнёр или коллега по коридорам власти, а супруга Татьяна Владимировна. Во время нашей беседы сложившийся образ жесткого и даже, если хотите, беспощадного в работе Валерия Шанцева начал трещать по швам. Я посмотрела на него глазами этой женщины, которая рядом с ним 41 год, и удивилась.

Честно признаюсь, готовясь к нашему разговору, я ожидала чего угодно, но только не такой открытости и искренности. Иногда даже казалось, что это вовсе не жена самого главного человека в Нижегородской области, а обычная женщина с обычными семейными заботами и проблемами. Этого наносного пафоса, свойственного многим дамам «высшего света», не было вовсе, хотя статус налицо — г-жа Шанцева возглавляет филиал Московского банка реконструкции и развития. Я все ждала, что вот сейчас она скажет: «Без комментариев», или «Я не буду отвечать», или начнет сыпать правильно поставленными формулировками о великой роли своего супруга в истории. Все было не так…

Я научилась говорить «НЕТ»

— Татьяна Владимировна, скажите, а Валерий Павлинович действительно с такой бешеной скоростью живет и работает или это просто у его помощников так хорошо поставлено дело, что у журналистов и жителей области создается стойкое ощущение: губернатор может одновременно находиться в разных точках области, а то и страны.
— Он на самом деле такой, потому что вся его жизнь — это работа, работа и еще раз работа. Все направлено на это. Он слишком любит свое дело и очень любит людей. Работа требует от него личного контроля, а иногда и жёсткости. За это его некоторые даже ругают.

— Быть первой леди — тяжкое бремя. Что греха таить, многие относятся к вам исключительно как к супруге губернатора. Как часто обращаются к вам с просьбой посодействовать, пробить какой-то вопрос — ведь у вас есть прямой доступ к Шанцеву.
— Я не вмешиваюсь в его дела, а он — в мои. Начиная с 1992 года, когда я занималась приватизационными вопросами. Сами знаете, какое это было время. Многие хотели в этом процессе поучаствовать и что-то пролоббировать. Иногда ко мне приходили, да и сейчас приходят и начинают: «Мы знакомы с Валерием Павлиновичем…» Я сразу пресекаю. «Если вы по делу, то излагайте, давайте решать». Если кто-то приходил к нему и просил протекцию по отношению ко мне, то он говорил, что лучше обратиться к супруге напрямую. Но иногда бывало, что какой-то вопрос пробуксовывал не потому, что сложный, а потому что на его пути оказался «нерадивый» человек. Ведь в конечном итоге из таких мелочей складывается имидж руководителя. И я Валере говорила: «Вот есть такая проблема, пожалуйста, помоги». Вообще он никогда не позволит принимать решение за него. Он может проговорить вслух что-то, поразмышлять, прекрасно понимая, что дальше меня это не пойдет. И в эти моменты решение приходит само, ведь важно, когда есть кому выговориться.

— А кому выговариваетесь вы? Ведь даже психологи обязательно «сбрасывают» чужую энергетику.
— Сколько помню нас, я всегда слушала. Так было и когда он был инструктором райкома, и когда работал в горкоме, затем в исполкоме и снова в горкоме. Валерий Павлинович занимался всегда промышленностью, знает ее досконально. Всякие ситуации бывали, но всегда принимал решение сам и высказывал свою позицию. Однажды подготовил для Гришина (Виктор Васильевич Гришин, первый секретарь Московского горкома КПСС с 1967 по 1985 годы) справку о состоянии промышленности, описывающую реальное и плачевное состояние дел. Был скандал. Поэтому времена для нас были всегда непростые. Всегда он находился на грани возможного и невозможного. Когда пришел Ельцин, Валерий Павлинович был уже председателем исполкома Перовского райсовета Москвы. Отвечал за все — вплоть до своевременных поставок молочной продукции и хлеба. Мы привыкли так жить. Сейчас даже стало спокойнее. Я уже не открываю лихорадочно газеты и не ищу, что же там опять про него написали.

— А сейчас читаете?
— Обязательно (и новости по телевидению смотрю — я должна быть в курсе событий), но уже не с таким абсолютным доверием, как раньше. Я научилась говорить «Нет» и печатному слову.

— Когда Путин был президентом, его жена Людмила сказала в одном из интервью, что мечтает, чтобы Владимир Владимирович скорее оставил эту работу и вернулся в семью. К вам подобные мысли приходят в голову?
— Я охотно верю, что она сказала это от всего сердца. На самом деле очень тяжело, когда муж находится в большой политике. Каждое следующее назначение отрывает человека от семьи все больше. Я часто шучу, что хотела бы иметь мужа-слесаря.

— Есть такой анекдот. Встречаются два бывших одноклассника. Один — прораб, другой — министр строительства. Министр говорит жене: «Вот смотри, вышла бы тогда замуж за Ваську и была бы сейчас женой прораба». «Нет, — отвечает она. — Я была бы женой министра».
— Взаимное проникновение, конечно, есть. Столько лет вместе! Те трудности, с которыми мы сталкивались, заставляли Валеру делать определенные шаги. Например, когда он работал на «Салюте» (Валерий Шанцев с 1968 работал на Московском радиозаводе «Салют», занимал должности помощника мастера, начальника бюро, старшего инженера-технолога), мы вчетвером ютились в однокомнатной квартире. И когда ему предложили перейти в райком — что греха таить, квартиру предложили, он согласился. Он всегда хотел, чтобы семья жила в хороших условиях. Делал все возможное, прежде всего ради детей.

— Кстати, бытует мнение, что сегодняшнее поколение мужчин — инфантильное, безответственное. И виноваты в этом якобы сами женщины — они взваливают на себя все и везут. Вы согласны с этим?
— У меня другое объяснение. На самом деле женщина хочет чув­ствовать рядом сильного мужчину. Но, к сожалению, когда случилась перестройка, мужчины оказались неподготовленными к переменам. Они в принципе не могут быстро перестраиваться. Женщины же быстро взяли себя в руки: инженеры шли торговать, медики изучали бухгалтерию. Я работала в КБ Илюшина и поняла, что здесь мне «ловить» уже нечего. Наш бюджет с Валерой складывался всегда фифти-фифти. И тогда я фактически с нуля освоила новую для себя и для страны профессию — специалиста по ценным бумагам. Начинала с рядовой должности.

— Помните уже ставшее крылатым выражение Горбачева «Вот только с Раисой Максимовной посоветуюсь»? Губернатор консультируется у вас?
— По ценным бумагам — всегда. И во времена работы в Москве. Руководитель всегда должен опираться на мнение специалистов. В остальном — мне важно дать ему выговориться, поддержать и успокоить. Я обычно стараюсь сгладить острые моменты.

— Для меня было удивительным узнать, что Валерий Павлинович обедает тем, что вы ему приготовите, — берет с собой в Кремль, и там ему разогревают вашу стряпню.
— Да, он стал слегка поправляться, поэтому я готовлю постную, нежирную пищу. В Москве он обедал в столовой мэрии, там хорошая кухня. Любимое первое блюдо — борщ, на второе — солянка.

Держал трудовик в руках и не знал, что делать

— В биографии Валерия Павлиновича вроде бы все выстраивалось логично. Административные должности сменяли одна другую. И вдруг резкий поворот «не в тему». В 1992 году он становится коммерческим директором хоккейного клуба «Динамо».
— Это был самый тяжелый период в его жизни. Разогнали горком, все разбежались. А он уходил последним. Пока не устроил всех, кто работал (а ведь там кроме верхушки были рядовые исполнители, руководители среднего звена). В ноябре он ушел. Целый месяц не мог определиться с работой. Предложений было много, его буквально разрывали на части. Прежде он и трудовой книжки не видел, ее даже на руки не выдавали — переправляли сразу на новое место работы. А тут он держал ее в руках и не знал, что с ней делать. В декабре он принял решение идти в «Динамо». Это было свободное от политики место, это давало ему передышку. Надо было понять, что произошло.
Надо было просто пережить. Это был переломный момент. Я видела, что он страдал. Что такое клуб «Динамо» по сравнению с Москвой и масштабом работы там? Год с небольшим он проработал в клубе, а потом Юрий Михайлович ему сказал: «Все, хватит, пора впрягаться!». И Шанцев стал префектом Южного округа.

— Еще один переломный момент — покушение на него 7 июня 1996 года, за неделю до выборов мэра Москвы.
— Это был страшный день… Утром он ходил за питанием внуку (всего у Шанцевых трое внуков от дочери и сына. — O.K.). Стал собираться на работу. Спустился вниз. И вдруг хлопок громкий. Смотрю вниз: Валера весь оборванный, в лохмотьях, припадая, идет к машине, и его увозят. А мне в голову всякие глупости лезут: съемки что ли какие-то, тогда почему он не сказал ничего? Дети проснулись. Я попросила сына Сашу сходить вниз посмотреть.
Он вернулся: «Папа в больнице напротив, его сейчас в Склиф перевезут». У меня, видимо, был шок. Потому что я поехала на работу. Позвонила даже, предупредила, что задержусь, что вот такое произошло. Сижу на работе, а по радио говорят: «В тяжелом состоянии находится в институте Склифосовского…». Я помчалась туда. Только вечером попала к нему. Захожу в реанимацию, а он весь в бинтах, только глаза одни видны. И он на меня так смотрел, будто это я была виновата в случившемся — такая жуткая боль. 50 процентов кожи обожжено! Через три дня его перевели из реанимации в ожоговое отделение. И он, слушаясь врачей (ему запретили вставать), делал зарядку в постели, преодолевая жуткую боль. Потом заражение крови было, температура под 40, делали переливание. Понимаете, бывало, насморк начнется, так он сразу расклеится. А тут такая воля!
Через две недели проходила инаугурация Лужкова, в паре с которым шел Валерий Павлинович как вице-мэр. И он принимает решение — пойду. Покупаю обувь большого размера, так как его всего забинтовали. Всю торжественную часть он сидел. И только когда ему Ельцин вручал удостоверение, встал. Он туда и пошел-то, чтобы доказать, что он живой, несмотря ни на что. Ведь по всем прогнозам при таких ожогах и его возрасте (49 лет) 99 процентов не выживают. Другой бы на его месте и не выжил. А в нем — такая жажда жизни!

В Москве ему было уже тесно

— Вы помните момент, когда муж сообщил вам о том, что ему предложили работу в Нижнем?
— Очень хорошо помню. Накануне вечером его вызвали к Путину. Ну, мы как-то не придали значения: в это время решались олимпийские вопросы, возможно, речь пошла бы об этом. Он поехал утром на встречу, а я отправилась на работу. И обо всем, как всегда, забыла, кроме работы. Да и день был такой суматошный, административная комиссия заседала. И вдруг секретарь звонит: «Татьяна Владимировна, к вам Валерий Павлинович подъедет полтретьего». Он пришел, сел рядышком и говорит: «Надо посоветоваться. Знаешь, мне предложили в Нижний ехать. Как ты считаешь?». Я говорю: «Валер, ну ведь ты уже решил. Естественно, едем». Все решалось за считанные дни. Нам даже отпуск сорвали.

— Как он сам эту новость воспринял?
— Ну, а как он мог ее воспринять? Представьте, вас вызывает президент и просит помочь. Неужели вы скажете: «Нет, спасибо. Останусь в Москве»?

— Но, по вашему внутреннему ощущению, он обрадовался предложению или просто взял под козырек?
— Он был готов к нему. В Москве ему было уже тесновато в должности вице-мэра с 1996 года. Всякие его идеи и проекты решались мэром. Многие из задумок он не мог воплотить. А ведь это всегда тяжело. Ты продумываешь, просчитываешь, а тебе говорят «Нет». Раз — «Нет». Два — «Нет». И тебе однажды становится не по себе: вроде работаешь, а ничего не продвигается. У него не было рычагов. А он самостоятельный человек. Я считаю, хорошо, что так получилось. Потому что теперь у него есть простор для действия. У него как второе дыхание открылось здесь, столько задумок, планов. Только бы успеть…

— Вы по-прежнему живете на даче в Зеленом Городе. Не думали о постоянной квартире? Все-таки казенное жилье есть казенное. Ни гвоздя лишнего не прибьешь, ни картины не повесишь.
— Картины я сразу повесила. Нам особенно нравятся пейзажи — талая вода, снег.

— А портреты Валерия Павлиновича? Никас Сафронов в своих мемуарах много места посвятил Шанцеву и истории его портрета.
— Ой, можно я не буду об этом? Его портрет писал еще Шилов. Почему-то просил в зеленом пиджаке позировать. Но единственный удачный, по-моему, — портрет Глазунова. Валера на нем очень похож, и взгляд живой — его.

— Как думаете, чем запомнится «эпоха Шанцева в Нижнем»?
— Думаю, построится столько всего хорошего! Я даже боюсь заранее говорить, как это будет здорово! Сейчас строятся ФОКи. Разве могли мечтать в районах об этом? В Москве-то таких нет! Он вообще к спорту относится серьезно. Считает, что потребность к спорту надо прививать с детства и он должен быть массовым. Еще появляются качественные дороги. Цирк построен. Аэропорт будет хороший. Дома снесут ветхие. Сердце кровью обливается, когда еду и вижу, в каких трущобах живут нижегородцы. Лет на 10 от Москвы отстали.

— Может быть, и отстали, но жители хватаются за свое родное, пусть и старое гнездышко.
— В Москве то же самое было. Из центра их не переселишь ни за что. Но когда люди оказываются в нормальных условиях, когда им не надо на колодец ходить за водой и на улицу по нужде, то они совершенно по-другому говорят. Это переходный этап, может, и болезненный. Его нужно просто пережить. В столице это уже проходили.

— Защитники старины очень боятся, что под эгидой заботы о людях снесут то, что и создает колорит Нижнего. Его купеческую застройку. Ведь сколько фильмов снималось у нас именно поэтому.
— Я помню, как он мне говорил в самом начале: «Представляешь, у них даже архитектора в городе нет». Я уверена, что историческая часть сохранится. Не думайте, что все будет рубиться с плеча. Валерий Павлинович ведь сразу создал градостроительный совет — своеобразное сито, через которое не проходят коммерческие проекты, портящие исторический вид города, он очень трепетно относится к старине. Он только приехал в Нижний в Зеленый город, а ему уже звонит Михалков: там, говорит, есть дача Чкалова, сохраните её.

— Помните свое первое впечатление — только по-честному — о Нижнем? Не было мысли: боже, куда меня занесло?
— Скажу по-честному. Он уехал сюда, а я осталась в Москве: перевозила вещи с дачи в квартиру. Это было очень утомительно. И как-то он приехал. «Где ты там? — спрашиваю. — Целый месяц прошел, я не знаю, как ты устроился». «А ты приезжай, — говорит, — и сама посмотришь». Пятого сентября я села на «Буревестник» (я его бешеной электричкой называю — очень быстро едет, хотя теперь «Сапсан» его потеснил). Приехала вечером, уже темно — ничего рассмотреть не успела. А следующий день был таким солнечным, по-осеннему красивым. Прошлась по Покровке, Чкаловскую лестницу увидела, Волгу, эти просторы. А вечером мы пошли в театр — как раз гастролировал театр Фоменко. И это был такой чудесный день. У меня такого и в Москве-то давным-давно не было. Поэтому Нижний мне сразу пришелся по душе…
Уже пять лет пролетело… Общаясь с супругом, я понимаю, что он теперь стал настоящим нижегородцем — даже большим, чем многие из тех, кто здесь родился. Я вижу, что он искренне полюбил жителей области, многое уже успел сделать и полон идей и планов на будущее. Он чрезвычайно настойчивый человек, очень любит людей. Поэтому я уверена — у него всё получится.

Ольга КОЧЕТКОВА