Дзержинские ведомости
ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ
ГОРОДСКАЯ ГАЗЕТА
Облачно
Воскресенье
Облачно
Значительная облачность. Понижение -39C.
Пасмурно
Завтра
Пасмурно
Облачно. Повышение -27C. Ветер СЗ и переменный.
Пасмурно
Вторник
Пасмурно
Облачно. Повышение -23C. Ветер СЗ от 10 до 15 км/ч.
Пасмурно
Среда
Пасмурно
Облачно. Повышение -26C. Ветер СЗ и переменный.
Облачно
Четверг
Облачно
Значительная облачность. Повышение -28C. Ветер ССЗ и переменный.
Небольшая Облачность
Пятница
Небольшая Облачность
Переменная облачность. Повышение -28C. Ветер СЗ и переменный.

Солнечный мир счастливой страны

  23.11.2017  |    Общество

Недавно мы с женой побывали в Италии. Для меня эта поездка стала и потрясением, и открытием. Более того, я почувствовал, что, дожив до определённого возраста, я не понял в жизни чего-то главного. Это трудно сформулировать, но я попробую поделиться своими воспоминаниями и, возможно, сумею что-то понять вместе с читателями.

Иногда обычные, случайные события объясняют многое гораздо лучше, чем пространные рассуждения.
Я шёл по магазину и вдруг в открытую дверь, за которой, по всей видимости, было подсобное помещение, увидел, как мужчина и женщина хохотали и мягко толкали друг друга, при этом в руках у мужчины был кусок фанеры и он размахивал им, как тореадор плащом. Неожиданно они увидели меня, сначала остановились, а потом расхохотались ещё громче, а потом начали махать мне руками. Я тоже рассмеялся и в ответ помахал им. Пустяк. Но как такие мелочи разнообразят и украшают жизнь.
На пляже я не раз видел мужчину, который был один с двумя маленькими детьми. Они его не всегда слушались, а он гонялся за ними и смеялся. Выглядело это очень трогательно.
Таких примеров можно привести много, но открытие Италии началось задолго до первой поездки. В отроческом возрасте меня очаровала поэзия и живопись этой волшебной страны. А позднее я открыл великий итальянский кинематограф. Но обо всём по порядку.
Я с ранних лет знал, что когда-то была эпоха Возрождения.
Репродукции старых мастеров вызывали у меня… впрочем, стоит подумать, что это было за чувство. Я знал, что это великие произведения и что ими принято восхищаться.
Я смотрел разных художников. Взрослые говорили, что это замечательно. А некоторые при этом ругали современную живопись. Позднее я прочёл повесть Н.В. Гоголя «Портрет». В конце жизни главный герой постоянно восхищался Рафаэлем, но не потому, что его оценил, а чтобы, ссылаясь на него, бранить молодых. В разные годы я часто сталкивался с таким подходом к искусству. В определённый период времени это стало нормой для солидных людей. Теперь я понимаю, что большинство из них редко бывали в музеях и были совершенно равнодушны не только к живописи, но и ко многим радостям жизни.
Кстати, Гоголь долгое время жил в Италии и написал там «Мёртвые души». У него есть и недописанные произведения, действие которых происходит в Риме.
Так вот, я смотрел старых мастеров, но из подросткового упрямства молчал. Что-то мне казалось интересным, а что-то я не понимал. Кстати, я и сейчас в искусстве многое не понимаю. И это хорошо. А что касается живописи эпохи Возрождения, то, чтобы её понять, нужно кое-что знать об истории, о религии и о многом другом.
Я смотрел знаменитые фрески, смотрел долго…
Но, как писали в старинных романах, вдруг я взглянул на картину и замер.
Это был Сандро Боттичелли.
Прошли годы. Я шёл по Лувру и вдруг остановился. Передо мной была фреска Боттичелли. Время сделало своеобразный круг.
С той поры пространство вокруг старого мастера заполнили разные люди. Неподалёку стояли Амедео Модильяни и молодая Анна Ахматова. А чуть подальше раскуривал трубку Сван, герой романов Марселя Пруста.
Я с огромным уважением отношусь к работе искусствоведов. Однажды я посмотрел интересный фильм о великом художнике. Специалисты подсчитали даже количество цветов под ногами Венеры. Это интересно, но я уверен, что в искусстве, как я уже сказал, что-то не понимать не менее важно, чем понимать.
Жизнь художника складывалась очень трудно. Неожиданно во Флоренции появился странный человек, его звали Савонарола. Он неистово выступал на площадях и клеймил власть за её многочисленные пороки, а богатых — за то, что они богаты. Досталось и живописцам. Как всякий догматик, он инстинктивно ненавидел всё яркое и талантливое. Если поверить в переселение душ, то можно предположить, что он благополучно жив до сих пор. И, кстати, он блуждает по разным странам. Где он сейчас и какой пост занимает, могу только догадываться. К сожалению, Сандро Боттичелли оказался под его влиянием.
В конце концов Савонарола, видимо, утратил чувство меры, власть имущим это надоело, и он закончил свои дни на эшафоте.
Последние годы жизни Сандро Боттичелли жил в крайней бедности.
Для того, чтобы понять великого художника, нужно не только посмотреть его работы, но и почувствовать кожей солнце этой неповторимой страны.
Я уже сказал, что Италия всегда меня восхищала и будоражила моё воображение. С юных лет помню загадочное слово «неореализм». Сейчас мне кажется закономерным, что в этом удивительном краю, в этих древних городах, давших миру эпоху Возрождения, в середине XX века возник великий кинематограф. Кинофильмы итальянских мастеров поразительно живописны. А в фильме Федерико Феллини «Сладкая жизнь» появляются картины изумительного художника Джорджо Моранди. Илья Эренбург в книге воспоминаний писал, что был околдован искусством Моранди и мечтал с ним познакомиться, но, к сожалению, не успел. Моранди не стало.
В старших классах школы я стал читать журнал «Искусство кино». В те годы это было замечательное издание. Тем, кто проявляет интерес к кинематографу, я советую посмотреть публикации прежних лет в Интернете. Кстати, тогда журналы издавались огромными тиражами. Фильмы мирового кино выходили в то время редко, чаще их демонстрировали на закрытых просмотрах, но прошли годы, и кое-что стали показывать на широком экране.
Великие итальянские режиссёры: Федерико Феллини, Микеланджело Антониони и Лукино Висконти. Кто из них мне ближе? Не знаю, не могу сказать. Наверное, всё-таки Федерико Феллини? Но когда я посмотрел «Красную пустыню» Микеланджело Антониони, она меня потрясла. Позднее я увидел фильмы Лукино Висконти. О каждом из его фильмов можно написать отдельное эссе. Возможно, когда-нибудь я это сделаю, но сейчас я хочу сказать о другом. Когда я смотрел фильмы Федерико Феллини, я полагал, что повышенная эмоциональность его персонажей — это художественное преувеличение. Но однажды мы с моей женой оказались за пышно накрытым столом у наших итальянских друзей в волшебном городке Сан-Сперато. Бурное и оживлённое застолье продолжалось очень долго. И вдруг моя жена Лариса мне говорит: «Посмотри, послушай, они все говорят одновременно». Это было действительно так, но все прекрасно понимали друг друга. За столом была изумительная атмосфера всеобщего восхищения. Я понял, что Федерико Феллини ничего не преувеличивал в своих удивительных кинофильмах.
Об Италии я могу говорить долго, но, сколько ни пиши, всего не расскажешь. В городке Вилласимиус есть длинная улица, названная в честь короля Умберто Первого. Я всегда спокойно относился к августейшим особам, но с именем этого человека у меня связались приятные воспоминания. Эта улица напомнила мне роман Александра Грина «Дорога в никуда», вернее, образ пустынной дороги. Но если у Александра Грина в описании этого пути было что-то обречённое, то эта улица, ведущая к морю, вызывала у меня радостные и солнечные чувства.
Эти чувства охватывали меня в самых разных местах и, конечно, в Риме. И если образ далёкой и загадочной Италии начался у меня с большого альбома живописи Возрождения, то Рим я впервые увидел в кинофильме «Римские каникулы». Тогда мир был иным. Грегори Пек и Одри Хепбёрн были ещё молоды.
И я увидел этот город. Когда-то моё детское воображение было потрясено каменными устами, которые могли схватить руку очаровательной девушки. И вот теперь мы с женой стоим возле таинственной скульптуры, которая называется «Уста истины». В жизни люди часто лукавят и говорят не всю правду, что поделаешь, такова жизнь, но в искусстве поэт и художник должны быть искренними до конца.
Так чему же меня научила Италия? Наверное, тому, что не нужно бояться жизни, и прежде всего самого себя. Сколько раз в разные годы, когда я испытывал эмоциональный подъём и начинал громко говорить и жестикулировать, я почти физически наталкивался на хмурые взгляды. Они словно говорили мне: «Чего это ему так весело?» Что поделаешь, «человек в футляре» в наши дни встречается часто, пожалуй, слишком часто. Особенно плохо, когда он или она пытаются руководить молодёжью и навязывать юным людям, только начинающим жить, своё ущербное мироощущение. Разумеется, в жизни есть всякое и поводов для огорчений более чем достаточно. Но именно поэтому нужно ценить солнечный свет и чувство необъяснимой радости.

Анатолий МОВШЕВИЧ