Дзержинские ведомости
ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ
ГОРОДСКАЯ ГАЗЕТА
Снег
Четверг
Снег
Сегодня, по прогнозам,почти такая же температура как вчера. Снегопад..
Ясно
Пятница
Ясно
Сегодня, по прогнозам,почти такая же температура как вчера. Снегопад..
Пасмурно
Суббота
Пасмурно
Сегодня, по прогнозам,почти такая же температура как вчера. Снегопад..
Ясно
Воскресенье
Ясно
Сегодня, по прогнозам,почти такая же температура как вчера. Снегопад..
Пасмурно
Понедельник
Пасмурно
Сегодня, по прогнозам,почти такая же температура как вчера. Снегопад..
Небольшая Облачность
Вторник
Небольшая Облачность
Сегодня, по прогнозам,почти такая же температура как вчера. Снегопад..

На Берлин!

  17.04.2015  |    К 70-летию Победы!
21str
Ровно 70 лет назад 16 апреля по всему фронту загремела артподготовка. С рубежа немецких рек Одер и Найсе Красная армия начала последнюю операцию Великой Отечественной войны.

Навстречу союзникам

1-й Белорусский фронт под командованием Г. К.Жукова наступал на главном направлении — прямо на Берлин. Нам, 1-му Украинскому, приказано наступать южнее Берлина, строго на запад, с задачей встретить на Эльбе союзников-американцев и дружески не пропустить их дальше…

Чтобы мы ненароком не побили союзников, нам раздали красочные плакаты с изображением американских и английских солдат, офицеров, танков и самолетов. Для собственного обозначения приказали на каждой машине иметь по красному флагу.
А в нашем 25-ом танковом корпусе после зимнего наступления через всю Польшу — от Вислы до Одера — танков было не так уж много. В основном технические потери: шутка ли, непрерывный марш с боями и без всякого тех­обслуживания. Однако артиллерия вся в строю: четыре полка и дивизион «Катюш», вся мотопехота — три тысячи автоматчиков на «хвостобеккерах»…
Мы отстреляли половину плановых огней, пехота пошла, и вдруг сигнал: «Прекратить огонь, вперед!». Сделали «отбой», проехали реденький лесок, догнали пехоту и оказались на берегу громадного моря. Берегов не видно. Только деревья местами торчат. Паводок! Еще накануне разведка доложила, что на переднем плане обороны немцев сухо. Но сегодня, когда мы пошли на прорыв, оказалось, прорывать нечего: глубины обороны у немцев нет, она исчезла, ее смыло паводком. Здесь с невысоких Силезских гор стекает много рек и речек — Одер, Найсе, Бобер. Снег быстро стаял и затопил всю здешнюю низину — апрель! Пока немцы не восстановили оборону, надо было спешить. Никто даже и приказа никакого не отдавал, а пехота уже бросилась искать, на чем переплавляться. Вмиг ободрали в здешних деревнях все, что может плавать: заборы, ворота, сараи, потащили к воде сооружать плоты. Никто и не заикнулся о каких-то там плавсредствах, народ бывалый: «на портянках переплывем!»…
Техника и артиллерия пошли искать обход, а мы — минометчики — с пехотой. К концу дня у нас были плоты для тяжеленных минометов. Поплыли вслед за пехотой. Добрались до двойной дамбы: это летний судоходный канал, пересекающий низину. Пехота переправилась, запросила огня. Пришлось стрелять, кое-как установив минометы на дамбе… Откуда ни возьмись, между дамбами появилось небольшое немецкое суденышко. Лупит во все стороны из пулеметов так, что хоть ныряй. Мы сползли за дамбу, ноги в воде. Суденышко прошло, потом обратно идет, бортом вплотную к дамбе, стреляет…
Улучив момент, мы с ребятами вылетели из-за дамбы и вслед за гранатами вскочили на кораблик. Его команда куда-то исчезла, а мы развернули суденышко поперек канала и по нему, как по мосту, перетащили наши минометы через дамбы. Снова погрузили их на плоты и к вечеру добрались до берега. Догнали пехоту и пошли вместе по мокрому лесу. Минометы поставили на колесный ход и катили на руках. Обороны здесь немецкой не оказалось, были только слабые заслоны. Всю ночь по пояс мокрые шли на запад. К утру вышли на большую дорогу. Здесь нас догнали наши машины, артиллерия и танки.
В город Коттбус- первый город с населением — вошли нормальной колонной. Улицы оказались полны народа. Нас никто не ждал. Люди шли на работу… Трамвай на узкой улице сдвинули танком, прижали к стене, немцы в окна повыскакивали и разбежались… В панике убегали и остальные.

На штурм

Потом было много небольших городов: Люббен, Люббенау, Фетшау. Все прошли без единого выстрела… Дошли до магистральной дороги Дрезден — Берлин. И здесь нас неожиданно повернули направо по этому автобану. По колоннам разнеслось: «Братцы, на Берлин!»…
Как я уже потом узнал, на главном направлении 1-й Белорусский фронт подзастрял. Немцы, готовясь к штурму, выстроили сильнейшую оборону от Одера до самого Берлина. Приходилось не прорываться, а вгрызаться в каждый метр. Мы же — огромная сила, почти весь 1-й Украинский фронт — практически без потерь оказались в каких-то 80 километрах к югу от Берлина, да еще на прекрасном шоссе.
Так и было принято решение повернуть нас на Берлин. Все ликовали: с американцами еще неизвестно как быть, а тут все ясно… Многие даже, как на праздник, выставили на машинах красные флаги, которые раньше приготовили для встречи с союзниками… Были даже такие, кто лихо ударился в обгон — шоссе-то широченное, в Берлин торопятся… В итоге получились смешанные колонны: тут и танки, и артиллерия, и «мотопехота» на телегах, никакого порядка… А лес вокруг уже сухой, горит. Погода ясная, а видимость неважная…
Хорошо, что авиации никакой: вся на главном направлении. Мы движемся в северном направлении, а из леса справа, откуда мы пришли, стали выходить отставшие немецкие части, и прямо на наш автобан. Их встречали дружным огнем. Вдруг по проселочной дороге выходит из леса колонна, впереди, на бронюшке стоя, генерал: шинель с красными отворотами. Пехотинцы к нему наперегонки, еще бы, генерала в плен взяли! Низко прошел немецкий самолет. Прозвучал сигнал: «воздух!». Все скатились с автобана, а он сел тут же в промежуток между колоннами. Летчик высунулся, ему не дали разглядеть, облепили самолет со всех сторон, сбросили с насыпи, он кувырком покатился вместе с летчиком.
Довольно часто стали останавливаться из-за коротких и жарких стычек с такими выходящими из леса, однако шоссе — наше. Пошли вдоль колонны наши Илы взад-вперед, разглядывали и вдруг шарахнули из пулеметов. Мы выскочили из машин, нырнули под танки. Мой капитан Самков командует: «Выставляй флаг, обозначай себя!», а сам выставил из-под танка пилотку кверху звездочкой: «свои, мол!» — смех и грех.
Потом прошла назад довольно большая группа, бинтами белеют: свои штурманули. Эх!
На большом перекрестке автобанов указатель: «Гроссер Берлинер Ринг» — кольцевая дорога вокруг Берлина, как у нас теперь МКАД. Здесь нас встретил довольно сильный заслон, пришлось разворачиваться в боевые порядки, мы тоже сделали несколько залпов. По нескольким дорогам пошли дальше, среди дачных пригородов: дворцы и виллы над озерами и каналами, сирень цветет. За ними большие здания. Здесь нас встретили крепким огнем: это был Берлин.
Встали. «К бою!» Комбат ушел вперед, передает данные для стрельбы. Я не знаю, по какой конкретно цели, скомандовал батарее: «По Берлину, заряд…, прицел…, четыре беглый, первый — залп, зарядить!». И по готовности снова: «По Берлину — огонь!». Грохнул залп, очередь… Рядом в лощине «Катюши» заряжаются. Их лейтенант ко мне: «Есть у тебя мел?». Стали писать на своих длинных снарядах-ракетах: «По Берлину»…, «Гитлеру в печенку»… Зарядили, умчались давать залп.

Обороняясь и наступая

Дело шло к вечеру. И вдруг новый приказ: вернуться назад, занять оборону по линии Лептен-Тойпиц в направлении к юго-востоку от Берлина. Поехали всем корпусом назад, а мимо нас на Берлин движется огромное вой­ско.
Заняли оборону в селе Лептен в направлении строго на восток. Выяснилось, что немецкий фронт, который мы так удачно через паводковое «море» прорвали, теперь идет в Берлин, чтобы усилить его гарнизон. Наша задача: не пропустить. А это группировка тысяч в двести, с самоходками и полевой артиллерией.
Заняли огневую позицию в большом крестьянском дворе. Все по-немецки солидно: перед фронтом батареи высокий кирпичный забор, сарай, под ним большой погреб — вся батарея поместится — чем не укрытие? Копать окопов не стали. Утром я с помощником в доме, батарейцы завтракают в сарае, немка — хозяйка ублажает: «Битте, херрен официрен». Подала молочка в фарфоровом сервизе, погода прекрасная. И среди этой благодати вдруг грохот и треск, на нас обваливается потолок, мы пулей вылетели из дома. Все белые, в штукатурке. По нашей огневой оранжевые струи крупнокалиберных пулеметов! И стреляют вовсе не оттуда, куда мы направлены, а с юга, где у нас никакого укрытия нет — только навозные кучи. Видим, из леса выходит немецкая пехота с самоходками. Мы бросились менять фронт батареи, перетаскивать минометы за навозные кучи. Перед нами разрыв. Мой напарник падает мне на руки, кровавая пена изо рта. Отнесли в сарай.
По готовности открыли огонь отдельными минометами. Я определял и командовал только дальность, направление — 30−0, прямая наводка. Словом, хорошо встретили фрицев. Они даже попятились обратно в лес. Слышу, сзади грохает пушка. Прямо на мою огневую ползет наш танк и стреляет в противоположную сторону. Колочу ему кирпичом по броне. Танкист откидывает люк. Я: «Куда ползешь?», а он: «А ты куда стреляешь? Немцы-то вон где!». Оказывается, на нас наступают с двух сторон: с севера — от Берлина и с юга.
Танкист обрушил на себя наш сарай, обороняет мой тыл. Прибежала пехота с юным лейтенантом во главе. Пехотинцы пробежали через мою огневую и четко, как на учениях, развернулись в цепь, метрах в двухстах залегли на пашне и засверкали лопатками, окапываясь. Сразу видно — хорошая пехота, у меня отлегло, а то страшновато было за такую огневую.
Здесь немцы не прошли, они двинули лесом в западном направлении, вдоль южной окраины Берлина, искать возможность пробиться в столицу. Нас сняли отсюда, и мы пошли в том же направлении, не допуская их прорыва в город.
С этого момента начался непрерывный «марш-бой»: нас атаковали то с одной стороны, то с другой, иногда с обеих. Не знаю, когда мы спали и что ели-пили, заботились только о боеприпасах. Но с ними, на редкость, было все благополучно. Мы стреляли из минометов так, что краска на стволах обгорела. Обматывали стволы тряпками и поливали водой. Отбивались стрелковым оружием: немцы выходили на огневую. Шли то проселочными лесными дорогами, то дачными поселками с роскошными виллами над озерами. Соседней 5-й батарее не повезло: погибли все офицеры, один миномет разорвался из-за двойного заряжания, мимо меня пролетели осколки размером с ладонь, расчет погиб. Батарею расформировали, раздали по частям, мне досталась одна грузовая машина с сержантом Гришей Завойкиным за рулем, а в кузове — погибшие ребята из их батареи, похоронить некогда: бой непрерывный.

Немцы выдохлись

1 мая утром рано тишина. Мы стоим в походном положении на лесной дороге и слышим со стороны Берлина грохот. Откопали ровики для укрытия, надеемся что-нибудь поесть. Вдруг (всегда это «вдруг!») мощнейший огневой налет. Не понять, откуда, снаряды и мины рвутся на деревьях, осколки сверху — не укроешься. Вслед за ним прямо через нас самым оголтелым образом побежали немцы. Бегут между деревьями, с закатанными рукавами, постреливают от бедра. Мы по ним стреляем со всех сторон из стрелкового оружия, а они бегут, не глядя по сторонам. Какая-то их часть проскочила. Это была их последняя атака. Они опять пошли на запад, а мы параллельно им, ощетинившись в обе стороны. Когда утихло, я огляделся: потери — шесть человек, среди них двое убитых, остальные тяжело ранены. Собрали всех раненых — моих и от соседей — на одну машину, отправили в тыл: «Ищи красный крест». Машина больше не вернулась.
Всего здесь, под Берлином наша батарея потеряла восемь человек, из них двое убитыми. До этого с июня 44-го до мая 45-го у нас было всего двое раненых, и те быстро вернулись в строй. А теперь 1 мая убиты наводчик первого орудия, наш батарейный запевала Павел Сидоренко и мой помкомвзвода сержант Миша Бардин, мордвин из Поволжья. Оба еще довоенного призыва, оба отступали с первого дня войны из Западной Украины. Вот уж судьба-несудьба!
…Немецкая группировка вышла к городу Луккенвальде, где их плотным пулеметно-пушечным огнем встретила наша танковая рота 4-й Гвардейской танковой армии, окружавшей Берлин с юга. И немцы выдохлись. Вся эта группировка сдалась. Целую ночь шли немцы мимо нас в тыл. На другой день, 2 мая, мы похоронили в центре города Луккенвальде среди цветущей сирени наших товарищей с троекратным залпом: светлая память!
А 3 мая в составе 4-й Гвардейской танковой армии мы переправились через Эльбу и походно-боевым порядком отправились в Чехословакию спасать восставшую Прагу и разоружать «армию» предателя Власова. Наша колонна протянулась на сотню километров до самого Дрездена по западному берегу Эльбы, потеснив с дороги американцев.
Так и не встретились с ними…
Франц Францевич ГАДИ, ветеран Великой Отечественной войны