Дзержинские Ведомости
ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ
ГОРОДСКАЯ ГАЗЕТА
Пасмурно
Сегодня
Пасмурно
Облачно. Повышение -13C. Ветер ЗСЗ и переменный.
Снег
Завтра
Снег
Снегопад. Повышение -11C. Ветер ЗСЗ от 10 до 15 км/ч. Вероятность снега 50%. Отложение снега менее 2 см.
Снег
Суббота
Снег
Снегопад. Повышение -7C. Ветер ЗЮЗ от 10 до 15 км/ч. Вероятность снега 50%. Отложение снега менее 2 см.
Снег
Воскресенье
Снег
Снегопад. Повышение -9C. Ветер СЗ от 15 до 30 км/ч. Вероятность снега 50%. Снегопад 2-3 см.
Снег
Понедельник
Снег
Снегопад. Повышение -10C. Ветер ЗСЗ от 10 до 15 км/ч. Вероятность снега 50%. Отложение снега менее 2 см.
Облачно
Вторник
Облачно
Значительная облачность. Повышение -6C. Ветер ЗЮЗ от 10 до 15 км/ч.

Жизнь, отданная науке

  19.11.2010  |    Дзержинску - 80 лет

Если бы Василий Владимирович Святухин жил, работал и изобретал в современные дни, он с легкостью мог бы стать самым богатым человеком России. Трижды лауреат Государственной премии СССР, выдающийся ученый-химик, талантливый инженер-конструктор, он стоял у самых истоков создания производства первых в России искусственных драгоценных камней — корундов. Бесценных рубинов, которыми Дзержинск в былые времена особенно гордился.

Молодо, но не зелено
Василий Владимирович не коренной дзержинец, но с уверенностью можно сказать, что работа в нашем городе стала для него одной из самых ярких и плодотворных страниц в богатой биографии талантливого ученого. Он родился в Москве 10 сентября 1910 года в большой семье бывшего военного хирурга, профессора медицинского факультета Нижегородского университета Владимира Святухина. Вопреки сложившейся традиции он не пошел по стопам отца. В школьные годы Василия больше привлекали химия и техника, нежели медицина, поэтому поступление в 1928 году на химический факультет Нижегородского госуниверситета стало закономерным решением будущего ученого. Он много и с удовольствием читал, изучал новинки химического производства, которое в те годы только начинало развиваться. И, конечно, сразу и безоговорочно принял приглашение на работу на молодое развивающееся химическое предприятие - Чернореченский химзавод.
Святухин был молод, целеустремлен, не боялся экспериментов, а главное, фанатично влюблен в науку. Чернореченский же химический завод в эти годы бурно развивался, отстраивал просторные цеха и запускал новые производ­ства. Заводу как воздух нужны были молодые специалисты, способные в кратчайшие сроки осваивать и продвигать молодую советскую химическую науку.
Творческая атмосфера, царившая в коллективе, помогла очень быстро раскрыться молодому таланту: ни у кого не вызвало удивления, когда через несколько месяцев Святухина назначили заместителем начальника отдела опытных установок.

Карбамидные пушки
В 1935 году перед ним была поставлена практически нереальная задача: усовершенствовать единственную в СССР установку карбамида. Так, чтобы ее производительность увеличилась в 10 раз: с 500 до 5000 тонн в год. Дело в том, что в 30-е годы карбамид (или, по-простому, мочевина) использовался не только как эффективное удобрение в сельском хозяйстве, но и в производстве особо прочного клея и пластмасс в виде карбамидно-формальдегидных смол. Более того, получаемый из смол карболит тогда был едва ли не единственно известной в СССР пластмассой.
Сложность поставленной задачи усугублялась еще и тем, что производственная технология изготовления карбамида характеризовалась высоким уровнем коррозии. При этом все процессы шли в условиях высокого давления в реакторе. Требовались недюжинная смекалка и выдумка вкупе с колоссальным терпением, чтобы добиться необходимого результата. Но уже на следующий год цех торжественно сдавал первую мочевину, полученную промышленным путем.
Создание отечественной мочевины было событием и для всей страны, с этой победой поздравил завод Серго Орджоникидзе. И все же желаемого результата — больших объемов с отменным качеством — добиться не удалось.
Началась война. Производство переходит на режим жесточайшей экономии, начинают раздаваться голоса о закрытии карбамидного проекта. И тогда Святухину приходит на ум оригинальное решение, свидетельствующее о его неординарных мыслительных способностях, позволяющих находить решение даже самых нестандартных и необычных задач.
Василий Владимирович предлагает вывезти из осажденного немцами Кронштадта три носовых ствола затонувшего линкора «Марат». Святухин добивается через ГКО командировки в осажденный Ленинград. Едет туда по Дороге жизни — через Ладогу. Добивается аудиенции у Жданова — всесильного «хозяина» Ленинграда. После чего он вместе с водолазами обследует пушки линкора. В итоге два ствола, перевезенных по Дороге жизни, а затем по железной дороге, были доставлены на горьковский завод «Двигатель революции», где их обработали по чертежам Святухина. Итогом этих титанических усилий стал запуск установки карбамида в начале 1942 года. Она проработала до 1948 года, давая стране необходимую, в том числе и для военных нужд, продукцию. В 1946 же году Василию Владимировичу Святухину за создание промышленной технологии изготовления мечевины была присуждена Государственная премия СССР. Ну, а легендарные реакторы, говорят, по сей день находятся на территории завода.

На благо Родины
Имя Святухина было известно в самых высоких кругах. Он вспоминал, как однажды во время войны попал на ковер к Лаврентию Берии. Берия тогда руководил военной промышленностью СССР, и все понимали, что вызов к нему в кабинет мог закончиться чем угодно. Но встреча прошла очень хорошо. По словам Святухина, он вошел в большой кабинет, где за столом сидел лысый мужчина в очках. Поднявшись навстречу, Берия поздоровался с гостем за руку, затем усадил его и сказал: «Уважаемый Василий Владимирович, у меня есть просьба — надо решить вопросы по краске для самолетов». Фактически речь шла о разработке новой технологии. Краска, которую применяли в то время, теряла свои качества в воздухе из-за больших перепадов температур, поверхность становилась шероховатой, и это влияло на скорость самолета.
«Вы понимаете, что наши люди гибнут? Сделайте, пожалуйста, такую краску, которая бы не трескалась от перемены температуры воздуха за бортом, — попросил Л. Берия и добавил: — Подумайте, кого надо привлечь к работе. У вас есть право искать и подбирать любых специалистов для выполнения этой задачи». Святухин решил эту задачу в очень короткий срок. Он никогда не боялся браться за новое дело, потому что был творческим человеком до мозга костей.

Сверкающие корунды
Сразу после войны Святухин подключается к решению другой, не менее важной проблемы — выращиванию корундов.
По сути, над задачей создания драгоценных искусственных камней чернореченцы начали биться еще до войны. В начале 30-х годов в России не было ни одного завода, выпускающего бесценные камни. По некоторым сведениям, только в 1932 году для первого советского часового завода в Швейцарии было куплено корундов на тридцать тысяч золотых рублей! Понятно, что молодому государ­ству, претендующему на собственную самостоятельность, корунды, используемые в часовой, ткацкой, автомобильной, оптической, ювелирной и др. промышленности, были крайне необходимы. Поэтому в 1935 году Чернореченскому химическому поручают организовать производство советских искусственных корундов. Построили новый цех, большой, светлый — только работай. Закупили новое оборудование. Собрали с разных цехов энтузиастов. Из Московского института минерального сырья на новое производство прибыли профессор Сыромятников, изобретатель Попов и мастер Ильин. Все они должны были научить простых черноречен­ских девчат и парней создавать необыкновенный кристалл корунда, о котором так много говорили в те годы. Под их руководством и был получен первый, несколько неуклюжий, крошечный синтетический корунд. Это была победа, которая знаменовала собой начало долгого пути сложных поисков и непрекращающихся опытов. Несмотря на то что благодаря усилиям энтузиастов в работу были запущены все 20 аппаратов первой очереди цеха корундов, судьба драгоценного камня все еще оставалась под большим вопросом — корунд без брака получить не удавалось. Производственники настолько разочаровались в технологии, что на время войны цех корундов был законсервирован.
Лишь после войны работы в нем были возобновлены с новой силой. В это время главный инженер завода, курирующий помимо всего прочего и производство корундов, просит директора предприятия назначить начальником цеха корундов Василия Владимировича Святухина. 36-летний невысокий, худой Святухин не казался рабочим авторитетным руководителем. Даже медаль лауреата Государ­ственной премии на его лацкане не добавляла веса новому началь­ству. Ну, а когда обнаружился веселый и даже озорной характер Василия Владимировича, старожили и вовсе махнули рукой: не потянет, слишком несерьезный!
Но оказалось, что за разговорами и добрыми шутками новоиспеченный начальник цеха успел ухватить самую суть производства, почувствовать настрой коллектива и обозначить его важнейшие проблемы. Например, он был удивлен, что цех, изготовляющий камни для тончайших, уникальных приборов, сам не пользуется приборами, работает вслепую. По его просьбе в институте минерального сырья изготовляют специальный микроскоп. В цеховой лаборатории появляются спектограф и другие чув­ствительные приборы.
Он много наблюдает за производством, принимает непосред­ственное участие во многих процессах, вникает в самую суть и улавливает тончайшие нюансы. По его предложениям механизмы совершенствуются, внедряются новые подходы, по-другому организуется само производство. Именно он настоял на организации непрерывной кристаллизации, когда процесс не останавливается, а зарождающийся кристалл передается по смене: от аппаратчицы к аппаратчице. Сам Святухин непременно присутствовал при сдаче и приеме смен, будь то днем или ночью. Жил он в поселке близ завода, и, по воспоминаниям его современников, жена Василия Владимировича, ворча, называла его полуночником.
Сколько бессонных ночей и тревожных дней провели в бесконечных поисках усовершенствования технологии производства корундов работники опытного цеха, сейчас и не вспомнить! Но тогда казалось, что выше второго и третьего сорта чернореченцам так и не подняться. Лишь спустя месяцы удалось получить долгожданный кристалл чистейшего рубинового цвета. Но и это не останавливает талантливого инженера. Он не перестает совершенствовать аппараты, технологию.
Святухин всегда тяготел к поиску, к эксперименту, вспоминают его сослуживцы. С неиссякаемой изобретательностью он вносил в производство все новые и новые усовершенствования. Он любил и умел разгадывать труднейшие загадки производства, побеждать там, где многие уже ничего не ждали, кроме поражения. Любил и людей, которые умеют думать, верить в замыслы, доводить их до конца. Одновременно с этим Святухин был строг в отборе людей, подходил к этому по-своему. Он мог, например, лишь мельком заглянуть в анкету девушки, пришедшей наниматься на работу, но никогда не забывал спросить, любит ли та вышивать, умеет ли вязать кружева. И хотя на заводе ходила шутка, что в цехе корундов просеивают кадры сквозь вибрационные сита, в которых по 10 тысяч отверстий на каждый сантиметр, молодежь стремилась туда из многих цехов.
Безусловно, Святухин не один стоял у истоков создания промышленного производства корундов. Вместе с ним за решение этой труднейшей технической задачи высокого звания лауреата Государ­ственной премии были удостоены Савва Кириллович Попов и главный инженер Анатолий Иванович Рукавишников.

В научных поисках
Третью премию Василий Владимирович «заработал» уже не в Дзержинске. В начале 50-х он принимает предложение организовать и возглавить комплексный проектно-конструкторский отдел центрального Государственного института азотной промышленности (ГИАП) на азотно-туковом заводе в украинском Днепродзержинске. Здесь он работал над созданием агрегата по производству азотной кислоты. Коллеги-журналисты из Украины, рассказывая о таланте Василия Владимировича Святухина, писали, что он лично участвовал в пуске агрегата на азотно-туковом заводе (ныне — ОАО «ДнепрАзот»). Впоследствии было построено 120 таких агрегатов в различных республиках бывшего СССР и за рубежом. Государство вышло на первое место в мире по производству азотной кислоты в абсолютной величине, благодаря чему сельское хозяйство стало получать миллионы тонн минеральных удобрений. Василий же Владимирович стал директором самостоятельного института.
Его коллеги по работе на Украине, так же как и дзержинцы, признавали, что разработки Святухина всегда отличались оригинальным творческим подходом, многие из них легли в основу новых химических технологий, промышленных производств. Он успевал одновременно заниматься различными темами в разных направлениях химической промышленности, проектировал и лично управлял опытными установками, доводя новую технику до совершенства. Василий Владимирович был стопроцентным трудоголиком. И что особенно дорого людям — демократом в отношениях. Новые идеи он любил обсуждать в кругу сотрудников. Спорил, выслушивал замечания, возражал и таким образом проверял себя. Если чувствовал, что где-то в проекте допущена слабина, мог послать специалиста учиться на любое предприятие, в любой институт и даже за границу, потому как понимал, что даже мизерная ошибка может при пуске производства привести к миллионным потерям.
Его бурный, неудержимый и даже взрывной характер никогда не выливался в агрессию, грубость. Напротив, своим задором, верой в обязательный успех он заражал каждого работника завода, а затем и института. Он был душой компании и непревзойденным рассказчиком. А еще Святухин очень любил пить чай. Говорят, на работе в день выпивал по 20 стаканов. А вот спиртное не любил, мог за столом только пригубить рюмочку. До последних дней своей жизни много читал, собрал прекрасную библиотеку, в которой немало книг с автографами знаменитых ученых. Это был человек энциклопедических знаний и широчайшего кругозора.
Для каждого встреча с ним оставалась незабываемым событием. И сейчас можно встретить людей, которые гордятся своим знаком­ством с этим гениальным человеком.
На Украине, в Днепродзержин­ске, в память о гениальном ученом, талантливом испытателе и производственнике установлена мемориальная доска. Хотелось бы, чтобы и дзержинцы помнили имя уникального человека, подарившего своей стране весь свой талант, а нашему городу — славу столицы искусственных драгоценных камней.

Евгения МАКАРОВА
(В материале использованы
отрывки из сборника статей
«Чернореченский химический (50 лет)»)