Он был из неукротимых правдоискателей. Широколицый, глыбистый, угрюмоватый, категоричный, не признающий никаких модных толкователей… Никакой наигранности, никакого притворства. Колун. И вместе с тем он мог быть смиренным и нежным, более того – сентиментальным, покладистым, если чтото близко родное, заповедное трогало его чуткую душу, вызывало в нем искренность и священный трепет…
Валерий Шамшурин
Производственный корреспондент
В Дзержинск Сизов приехал из дорогого его сердцу пятисотлетнего городка Варнавино, похожего, по словам Саши, на «бурлящий куполами деревьев зеленый остров», уездная старинность которого «как трава из-под копыта пробивается».
Саша только что окончил Московский литературный институт и по распределению был направлен в городскую газету «Дзержинец». Было ему 23 года, и за плечами был уже целый год работы в районной газете. А это, как-никак, немало статей и заметок на самые разные темы. В августе 1972 года редактор газеты «Дзержинец» Владимир Волков без лишних слов взял лаконичного, степенного парня в штат.
Прошел всего месяц, как газета «Дзержинец» по формату стала в два раза больше, и эту ненасытную «корову», как выражался ее редактор, требовалось ежедневно пополнять свежим материалом, да не абы каким, а качественным. Сизов вполне подходил для этого. Правда, писать ему пришлось про дзержинские предприятия, о которых раньше варнавинский паренек не имел представления.
Дзержинск первоначально представлялся ему в виде «огромных дымов, которые, закрывая звезды, валят в ночное небо». И еще: Дзержинск – это «исполинские чаны парящих градирен, десятки ректификационных колонн, увешанных гирляндами фонарей». Изучать и описывать работу нагромождения «диковинных аквариумов», то есть химических производств, и предстояло Сизову. И постепенно эта тема «пошла» у Сизова, стала даваться не хуже, чем ветеранам журналистики. В своих публикациях он чаще всего рассказывал о людях труда, о человеческом факторе на производстве.
Сотрудники газеты знали, что Саша «баловался» стихами. Ничего удивительного в этом не было. Ирок Урамбашев писал стихи, Рита Штендлер (Панина) тоже, Саша Орехов слыл поэтом, да и другие сотрудники газеты кропали рифмованные строфы. Но писали они другие стихи, нежели Сизов.
Его дивные, восхитительные строфы «Равняя заводи и скаты, // На север наш, // В дождях измятый, // Бежит вприпрыжку // Клоун май!» людей, выросших на асфальте, не завораживали. Им по душе была поэзия Евгения Евтушенко, Инны Кашежевой, Андрея Вознесенского. «Мёрзнет девочка в автомате, // прячется в зябкое пальтецо…» – это было понятнее и роднее городской молодежи. Под пером же Сизова, выросшего в глухой деревушке Ляпуново, возникали иные образы. Вероятно, поэтому стихотворное творчество он начинает сочетать с прозой. «Ведь и проза несет немалый заряд поэзии, – говорил Сизов. – Иногда больший, чем иные стихи».
Своя правда
Через месяц после появления в редакции Саша несказанно всех удивил, опубликовав рассказ «Шалуха», в основе которого лежала легенда о поразительно красивой, лесной и вольной девке Шалухе, о кривом и черном разбойнике Ляле, промышлявших в Заветлужских лесах. Саша наверняка мог бы порадовать дзержинцев и другими рассказами, но в ноябре всё того же года его призвали в армию.
Вернувшись через год в «Дзержинец», Сизов начинает работать в отделе партийной жизни. Это никоим образом не вязалось с его душевным настроем. Ведь по натуре он был художником. А по признанию самого Сизова, художник должен быть смелым, правдиво говорить о своем отношении к чему бы то ни было, тем более к смыслу жизни. Это и было квинтэссенцией творчества Александра.
В стихах ли, в прозе ли, везде у Сизова, как сердце в человеке, бьет правда жизни. В газетной заметке сказать про пенсию, что «уж больно малу кроху дали. За то, что дубил весь век, здоровье гробил», было немыслимо. А вот в рассказе «Красный день» Саша, без оглядки на горком партии, режет правду-матку.
У партии тоже была правда, но совсем иная, нежели у бородатого поэта-здоровяка. И подстраиваться под партийные установки, ломать свою натуру Саша не стал. Он сдает редакционную квартиру, жену с ребенком пристраивает на частное жилье и, несмотря на отговоры редактора газеты, на два года уезжает в Сургутскую разведочную экспедицию.
В «битве за нефть» работал там помощником бурильщика. В 1977 году Сизов возвращается в «Дзержинец», в отдел городского хозяйства. Вскоре руководство производственного объединения «Капролактам» зачисляет его в штат и просит подготовить книгу об этом предприятии. Через полтора года появился его первый сборник очерков на производственную тему «Становление».
В то же время Сизов пишет и художественные вещи. В 1977 году в городской газете «Дзержинец» были опубликованы его повести «Конец Христофора» и «В пору первого снега», рассказы «Луг детства», «Калиновая вода» и «Красный день».
С любовью к России
Стихи и проза остаются главными в творчестве Александра. В рассказах его увлекают яркие характеры самобытных людей. В поэзии же Сизов восторгается природой. Его лирика полна красок и запахов. У него «приневестившаяся верба, усыпана сплошь, как яблоками, зябликами», бездорожье – синее, ельник – в ожерелье, зимнее утро – «Бело-розовым инеем шаль березе сошьет» («Три покосева», «Калиновая вода»).
Сизов никогда не переставал восторгаться живописными ветлужскими местами. Потому-то, признавался сам поэт, «нельзя было не писать стихи, созерцая всю эту красоту». С такой же огромной любовью Саша относился и к России – «до слез и судорог любимой». Любимой за то, что всегда в нашей стране жили мудрые и умелые люди, которые «художничали в работе».
Разная она у Сизова – Россия. В ней и пирожки с гнилой капустой, закаленные люди спят на газетах на полу, и люди с обликом мелкотолченого стекла. И всё-таки это «страна красивая, как облако, великая и легендарная…». Россия у Сизова – «Светлая невесточка! В венце из лютиков и верб». «Если будет такое – // Свинцовые грозы //Опояшут тебя, золотую мою. // За тебя без оглядки – // Какие там слезы – // Я погибну, как думаю, // В первом бою» («Россия»).
Это было естественным состоянием «древнерусского витязя с варнавинским говорком», как иногда любовно называют Сизова. И не только за внешнее богатырское сходство, но и за твердый характер. Александр был всегда уверенным в своей правоте, в беседах часто шутил, по тем или иным случаям употреблял разные колкости.
Всякое в жизни Саши бывало. Редактор газеты «Дзержинец» Волков не раз закрывал глаза на вольницу Сизова, терпел случавшиеся порой возлияния даровитого человека.
«Ты бы, Саша, не убивал талант-то свой, кончал бы прикладываться».
«Как же, Владимир Иванович, не отметить с Петей Переваловым его новый опус про овдовевшую бабу при живом муже. Хорошо-то ведь как написал Петя свой рассказ «Человек человеку…». Сочно, правдиво вывел все персонажи».
Петр Перевалов тоже был птицей свободного полета и писал замечательно, особенно рассказы о детстве, но гораздо реже Сизова. Однако Саша не возносился. Он со всеми держался на равных, будь то с любителями пива на рынке или с иным начальником.
Саша насквозь видел людей и не таил о них свое мнение. Но далеко не всем нравилась его ядовитая прямота. Вот и отношения с новым главным редактором «Дзержинца» Вячеславом Богачевым, как и с функционерами различных мастей, добрыми у него не стали. С простыми же людьми сходился крепко. Работа корреспондентом в самых разных газетах располагала к этому. После сборника «Становление» Саша полтора года работал в «Дзержинце», затем семь лет в «Волжской магистрали», писал для «Горьковского рабочего», два года трудился в заводской многотиражке «Химмашевец», сотрудничал в газете «Земля Нижегородская», долгое время трудился в «Знамени» Володарского района. В друзьях у Сизова были инженеры, врачи, простые работяги, те, кто жил правдой. Собственно, в этом заключался смысл всех его произведений.
А было их немало. В 1981 году вышла книга «Студеное водополье», с десятью рассказами и повестью «Лесная скрытня» о множестве диких убийств в 1932 году в Кировском крае и об осуждении виновных. В 1988 году в свет вышел сборник рассказов «Девочка на качелях», а в 1991 году – книга «Самая долгая дорога».
В конце 1996 года Александр Сизов завершил весьма любопытный, в несвойственном ему стиле, роман «Версия Нострадамуса, или Убийство в сезон мутаций». И этот замысловатый, фантасмагорический роман с мудреным названием вновь показал приверженность Сизова к исследованию души человеческой, светлых и теневых сторон жизни. Содержание романа напоминало события недавних лет, в нем описывалась выдуманная, но похожая на реальность действительность. Словами одного из персонажей романа Сизов замечает, что живы люди покаянием да прощением, иначе их ждет полная мутация, перегрызутся друг с другом.
Уже в марте 1997 года роман был опубликован в журнале «Нижний Новгород». Вновь и вновь Сизов утверждал, что жизнь, счастливая ли или совсем не легкая, – это бесценное сокровище, за которое надо держаться, ухватившись двумя руками. Еще в своей ранней повести «Лесная скрытня» Александр восклицал: «Жить-то, жить как хочется!». Однако удержать жизнь в своих богатырских руках он, к сожалению, не смог. Прожив неполных 48 лет, 1 июля 1997 года Саша скончался.
Но остались его книги, проникновенные рассказы и стихи, которые не только красочно описывают природу и взаимоотношения людей, но и дают ответы на многое, что больше всего их волнует. Потому-то и востребованы книги Сизова, переиздаются. Например, в 2004 году вышла книга стихов «Всё, что люблю», а в 2009 году – отлично изданный, большой сборник избранных произведений с символическим названием «Клад». Вошедшие в этот сборник вещи с полным основанием можно считать истинным кладом литературного творчества Александра Алексеевича Сизова.
Вячеслав САФРОНОВ. Фото из архива автора
