22 ИЮНЯ — ДЕНЬ ПАМЯТИ И СКОРБИ

Мы не забудем, не забудем…

22 июня 1941 года — мрачная, горестная дата в истории Отечества. Россияне никогда не забудут о жертвах, понесенных в годы Великой Отечественной войны. Тысячи разрушенных городов и сожженных сел, миллионы погибших, зверства, чинимые фашистами на временно захваченной территории. Немного осталось участников той ожесточенной войны — живых свидетелей злодеяний фашистов. Но мы помним рассказы отцов и дедов, помним и свои впечатления об этих рассказах.

Строки, пропитанные горькими слезами

Долгое время после окончания войны дети военных лет относились недоброжелательно к немцам. Играя «в войну», никто из мальчишек не хотел быть «фрицем». И даже когда те мальчишки немного подросли, в любом иностранце они видели бывшего врага -вот как невзлюбили фашистов за их злодеяния. У меня сохранилось письмо молодой женщины — Эммы Ивановой, в 1941 году с десятками других детей вывезенной в Дзержинск с оккупированной Смоленщины. Вот что она писала своей наставнице ремесленного училища №7 Вере Федоровне Конураевой:

«Отца моего расстреляли проклятые немцы. Володя, мой брат, был комсомольцем и разведчиком партизанского отряда, где находился отец. Когда папа пробирался в деревню, чтобы повидаться с нами, его выдал предатель из села. Немцы схватили его и расстреляли, а брата Володю повесили на виселице, забрав потом все теплые вещи отца и брата… Мать с другим моим маленьким братом вступила в партизанский отряд».

Уже будучи в Дзержинске, натерпевшаяся горя женщина получала из дому плохие письма: то маму повесили, то брата убили, то еще брат на минах подорвался…

Эти строки пропитаны горькими слезами, их невозможно читать без боли в сердце, без осознания того, что могло бы стать с жителями нашей страны, не окажи они отпора и не разгроми лютого врага. Миллионы советских солдат отдали жизни ради победы. А какие тяжелые страдания выпали на долю наших военнопленных! Не так давно об этом стали известны новые сведения.

Речь идет о жертвах Хебертсхаузена — немецкого стрельбища, располагавшегося в полутора километрах от концлагеря Дахау. До 1965 года о массовых убийствах здесь советских военнопленных не говорили. Молчали даже местные жители, будто бы не знали, что там происходило.

Жертвы Хебертсхаузена

Многие защитники советских границ в ходе июньской бойни1941 года не по своей воле оказались во вражеском плену. Только за первый год войны от пуль эсэсовцев на стрельбище Хебертсхаузен погибло 4000 советских военнопленных. И не на всех из них родственникам пришли похоронки с печальной строчкой: «Пропал без вести».

Среди жертв этого стрельбища оказался и наш земляк, батальонный комиссар Павел Яковлевич Сорокин. Он родился 17 июня 1906 года в пригороде Дзержинска, в Решетихе. Жил на улице Красной в доме №3. С первых дней войны был в центре ожесточенных боев. Сражался заместителем командира батареи 271-го стрелкового полка, имел воинское звание воентехника 1-го ранга. Местечко Негорелое (Минская область), где Павел Сорокин попал в плен, находится недалеко от границы. Полк 14 дней сдерживал наступление немцев. По советским военным документам Сорокин пропал без вести «в полосе боев 22-й Армии между 20.09.1941 и 21.09.1941 г.». По немецким источникам в плен он попал 6 июля 1941 года. Содержался в офлаге (офицерский лагерь) XIII D (62), 5 ноября 1941 года был передан гестапо.

Тайная политическая полиция нацистов признала Сорокина, как и сотни тысяч командиров, политруков Красной Армии, партийных работников и евреев, врагом Третьего рейха. После изнурительных допросов их направляли в концлагеря, что было государственной тайной. Таких военнопленных даже не включали в список узников концлагеря. Вагоны с «человеческим материалом» в Дахау разгружали по ночам. Пленных группами по 500-600 человек сразу отправляли на стрельбище, где расстреливали из автоматов. Больных умерщвляли инъекциями бензина.

Сорокин, как особо опасный, грузовым вагоном, вместе с другими военнопленными был тоже отправлен в Дахау. Чтобы местные жители меньше знали о происходящем, со станции военнопленных в лагерь гнали бегом. На стрельбище Хебертсхаузен они становились живой мишенью для фашистов. Здесь новобранцы элитных подразделений СС учились меткой стрельбе, пристреливали свое оружие. Вот что рассказывал один из узников Дахау:

«В лагере был свой, особый способ убийства. Недалеко от лагеря находился полигон Хебертсхаузен, обнесенный бетонной стеной. Здесь тренировали новобранцев. Заключенных выпускали на полигон и заставляли под огнем бежать, ложиться, ползти. Военнопленные пытались спастись от пуль, прятались за естественными преградами, а нацисты их находили и уничтожали. Так фашисты проводили набор в элитные подразделения СС. Если солдат мог хладнокровно убивать, он попадал в СС. В противном случае новобранца отправляли в обычные части. Большое значение имело количество убитых. Чем больше новобранец уничтожал пленных, тем выше оценку он получал».

В бетонных нишах людей заставляли раздеться догола, приковывали наручниками к пяти столбам, под звериный гогот целились кто в локоть, кто в колено, стараясь продлить тренировку. Иногда наручники заклинивало от попадавших пуль. Для починки «браслетов» с их дальнейшим применением в лагере создали специальную мастерскую.

Не все остались безымянными

Пленных убивали сотнями. Сначала трупы вывозили в крематории в цинковых гробах. А затем, когда количество жертв возросло, просто грузили в машину, которую потом отмывали от крови. Вещи убитых отправляли на дезинфекцию.

Такой метод уничтожения применяли только в Хебертсхаузене, как свидетельствует немецкий историк Рейнхард Отто. В Дахау военнопленных убивали на стрельбище. В Бухенвальде и Заксенхаузене — выстрелом в затылок при помощи специального устройства, в Аушвитце на советских солдатах и офицерах впервые были опробованы газовые камеры. А на стрельбище Хебертсхаузен учились будущие снайперы СС. Дни расстрелов они называли праздником стрелка. Для «релаксации» расстрельной команды недалеко от Дахау была создана даже специальная зона отдыха с зоопарком. Очевидец происходившего Антон Хофер, старший по вещевому складу, вспоминал: «Расстрельные команды по вечерам после расстрелов получали премии в виде шнапса, пива и сигарет. Кроме того, их награждали крестами военных заслуг. Летом 1942 года личный состав расстрельных команд провел очередной отпуск в Италии».

Чтобы скрыть злодеяния, творившиеся на стрельбище Хебертсхаузен, после войны в хозяйственную постройку поместили беженцев, затем она стала приютом для бездомных. Но скрыть преступления не удалось. Узники Дахау и представители общественных организаций стали рассказывать о творившихся ужасах. Во время раскопок были найдены фрагменты костей и наручники, которыми приковывали жертв.

Все, кто погиб, остались безымянными. Установлением их личности долгие годы занималась М.Б. Котиковская. Затем к поиску подключился немецкий историк Рейнхард Отто. Благодаря их стараниям стали известны сотни фамилий, которые можно увидеть на обелиске «Мемориала жертвам расстрелов». Есть там и имя нашего земляка П.Я. Сорокина. Он погиб, как и тысячи других военнопленных Хебертсхаузена, став живой мишенью для фашистов. Стена со зловещей нишей, где палачи убивали советских военнопленных, является громким напоминанием о преступлениях, происходивших на эсэсовском стрельбище. Забыть такое невозможно.

Вячеслав САФРОНОВ

Улицы Победы

Накануне 9 Мая в Дзержинске состоялась презентация брошюры с весьма говорящим названием «В памяти народной. Имена героев в названиях улиц нашего города». Авторами сборника стали преподаватели и студенты Дзержинского филиала Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского. Возглавил редакционный коллектив профессор ННГУ Михаил Павленков.

Как рассказал председатель городской топонимической комиссии Вячеслав Постнов, консультировавший исследователей, в книге на 70 страницах рассказывается об улицах Дзержинска, которым присвоены имена известных советских деятелей. Среди них генерал Ватутин, комбриг Патоличев, комдив Чапаев, герои Великой Отечественной войны Гастелло, Матросов, Черняховский. Особенностью данного труда является то, что в брошюру включены не только дзержинцы и не только герои войны. В книге присутствуют статьи о Юрии Гагарине, улица имени которого есть в нашем городе; бульваре Победы, площади Героев. Причем рассказ ведется не об истории присвоения имени той или иной улице (что очень популярно в последнее время), а о самих героях.

Книга может быть отличным справочником для учителей истории, педагогов, занимающихся патриотической работой, школьников, интересующихся краеведением.

— Очень важно, чтобы память не стиралась, — говорит профессор Михаил Павленков. — Мы часто ходим по городу и даже не задумываемся: а что это был за человек, имя которого носит та или иная улица; за какие подвиги ему была оказана такая честь. Общими усилиями мы постарались исправить этот пробел.

Всего в книге 19 статей, содержащих подробную биографическую и справочную информацию.

В честь презентации сборника в филиале университета состоялся литературно-музыкальный вечер, главной темой которого стал День Победы. На праздник пригласили известных краеведов Дзержинска — Вячеслава Постнова и Вячеслава Сафронова, которые рассказали участникам вечера интересные краеведческие подробности из истории нашего города. Студенты и школьники в свою очередь прочитали стихи и исполнили песни военных лет.

Татьяна СОРОКИНА

Фото предоставлено Дзержинским филиалом ННГУ

Дзержинск: девяностые годы

Давно было замечено, что мы живем в стране с непредсказуемым прошлым. Мне не хочется говорить об этом слишком серьезно, поэтому вспомню сценарий комедийного кинофильма «Убийство в библиотеке», написанный Эмилем Брагинским и Эльдаром Рязановым еще в 60-х годах. К сожалению, кинофильм не был снят, но остался интересный сценарий.

Полемические заметки

Расскажу кратко его содержание. Ночью следователю Ячменеву звонит некто и мрачным голосом  говорит, что он убил академика Зубарева. Ячменев считает, что его разыгрывают, но оказывается, что знаменитый ученый и в самом деле стал жертвой преступления. В последней сцене выяснилось, что его убил сошедший с портрета Иван Грозный. Самодержец объяснил советскому следователю, что убил Зубарева за его научную беспринципность. Дело в том, что в конце 40-х годов он писал, что Иван Грозный был великим русским царем, а  через двадцать лет назвал его преступником и маньяком. Грозному это не понравилось.

Я не сторонник методов российского самодержца, но психологически понять его можно. На моей памяти несколько раз менялось отношение к важным историческим событиям и известным деятелям минувшего. Помню, как 90-е годы прошлого столетия называли «временем перемен и необходимых реформ», а некоторые не без пафоса писали, что это «эпоха, когда возникла новая Россия».

В последние годы об этом времени идет в основном отрицательная информация. И что интересно, порой те же самые деятели, которые четверть века назад писали о новой демократической России, теперь столь же неистово проклинают то время, утверждая, что тогда мы едва «не потеряли страну».

Ну как тут не вспомнить академика Зубарева?

Первое августа 1990 года

Летом 1990 года вышла в свет моя первая книга стихотворений и новелл «Ива. Мороз. Скрипка». На последней странице издания в выходных данных зафиксированы формальные моменты, но одна дата — особенно памятна: «Подписано к печати 01.08.90». В этот день вступил в силу закон СССР «О печати и других средствах массовой информации», фактически отменивший цензуру, которой формально у нас не было. Редакторские работники, как правило, не склонны к сентиментальности, но в данном случае обыденное дело выглядело торжественно. «Неужели дожили?» — сказал один из старейших сотрудников издательства. Таким образом, мой сборник стал первым в Волго-Вятском книжном издательстве, вышедшим в свет без реальной и формальной цензуры.

Девяностые годы были ярким периодом в жизни городской газеты «Дзержинец». Почти в каждом номере выходили запоминающиеся материалы. В этом большая заслуга редактора газеты Вячеслава Богачева. Мы часто беседовали на разные темы, а иногда и спорили, но всякий раз Вячеслав Александрович был терпелив и любезен.

Мне очень нравилось бывать на городском радио, где царила живая и непринужденная атмосфера. Отмена реальной цензуры улучшила психологический климат в стране и конкретно в нашем городе.

Перемены в образовании

Сейчас многие, далекие от образования люди, пишут, что в 90-е годы начали выходить плохие учебники. Получается, что раньше подобные издания были замечательными, а в 90-е вдруг стали плохими. Это полная чушь! Как раз в то время в учебниках по литературе, например, появились разделы, посвященные Серебряному веку русской поэзии. В 70-е годы само понятие «Серебряный век» отсутствовало, а период русской литературы до 1917 года характеризовался односторонне.

В стране стали издавать интересные хрестоматии, куда вошли произведения ранее не публиковавшихся авторов.

Важно отметить, что и общение учителей стало иным. Приведу один пример.

В 70-е и 80-е годы в провинцию из областного центра приезжали в основном проверяющие чиновники, которые ходили с видом гоголевских персонажей, потом садились за хорошо накрытый стол, а местные чиновники стояли навытяжку и боялись лишний раз вздохнуть. В 90-е в Нижегородском НИРО работали уже другие люди. Назову одно имя. Вячеслав Аркадьевич Филиппов.

Художник, блистательный искусствовед, великолепный лектор, он каждую неделю на электричке приезжал в Дзержинск и вел семинары для педагогов нашего города. Не проверял и указывал, а делился опытом с коллегами. Мне посчастливилось лично знать Вячеслава Аркадьевича. Запомнились его изумительные суждения о творчестве Рембрандта. К сожалению, Филиппов рано умер. Позднее, оказавшись в Амстердаме, я побывал в доме Рембрандта и, глядя на вещи, которые при жизни окружали великого живописца, вспомнил беседы с Вячеславом Аркадьевичем.

Сто грамм сметаны

Большинству людей, которые жили в начале 90-х годов, это время наверняка запомнилось острыми экономическими проблемами.

Об очереди в магазинах я знаю, сколько себя помню. Однажды, когда я женился, мы с женой поехали в столицу, но не погулять или сходить в театр, а за мясом! И тут произошла поразительная история. В одном из центральных магазинов на улице Горького мы увидели, как из очереди прогоняют артиста Владимира Басова. Хотелось к нему подойти, сказать, как давно восхищаюсь его творчеством, но в данной ситуации это было некстати. В кино Владимир Басов часто играл хватких, пронырливых персонажей, а здесь тонкий, интеллигентный человек столкнулся, как писали классики, «со свинцовыми» мерзостями жизни.

Упоминаю об этом неслучайно. Те, кто тогда еще не жил, охотно слушают байки о том, как все было здорово в «золотые» годы застоя, а потом вдруг пришли другие люди, начались перемены, и все стало рушиться.

Еще в начале 70-х годов лучшие математики нашей страны по заданию правительства просчитали модель экономического развития и пришли к однозначному выводу, что если ничего не менять, то в 90-е страну ждет системный кризис. Реформы были необходимы, но власть боялась серьезных изменений и откладывала их в долгий ящик, видимо, рассчитывая на русское авось или на то, что эти проблемы придется решать другим. Но однажды день, который кто-то предсказывал, а кто-то о нем не хотел думать, наступил.

Это было в начале января 1992 года. Я подошел к молочному магазину и опешил. Он был пустым, неподалеку стояла полная бадья сметаны, а на ней бумажка с фантастической ценой. Не назову точную цифру, но хорошо помню, что это была треть тогдашней зарплаты. Все равно, как если бы сейчас обычная сметана стоила 12 или 15 тысяч рублей за килограмм, или полторы тысячи за сто грамм.

В течение дня ту сметану никто не купил, и на другой день она стоила значительно дешевле, хотя по-прежнему очень дорого. Но по новой цене ее стали покупать. По сути, советские или российские покупатели были вынуждены осваивать иной стиль потребления: вместо слов «В одни руки больше не давать» вдруг появилась непривычно робкая фраза: «Будьте любезны, 100 грамм сметаны». И продавец, не привыкший к столь ювелирной работе, начал медленно взвешивать сметану. Казалось, что он раскладывает по баночкам черную икру.

Попал под сокращение

В 90-х у нас дома еще не было компьютера, а интернет только появился. Неожиданно мне понадобилось что-то, связанное с современной техникой, и мы отправились в компьютерный салон. Продавец подвел меня к далеко не молодому мужчине и сказал, что он нам поможет и все объяснит. Но общение с солидным господином (это слово тогда только входило в моду) сразу не заладилось. Он раздражался, повышал голос и говорил, что мы и так должны все знать (это за свои-то деньги!). А главное, он ничего не мог объяснить, и у меня возникло подозрение, что он сам в этом не разбирается.

Разумеется, безрезультатные препирательства мне надоели, и я отправился к директору салона. Молодой человек извинился и сделал все сам. А потом неожиданно добавил, имея в виду продавца: «Вы на него не обижайтесь. Видите ли, он больше двадцати лет работал в институте, а недавно попал под сокращение. Сами понимаете, жалко человека».

Ну как было не оценить гуманизм молодого бизнесмена! Позднее, когда доводилось слышать трогательные рассказы о профессорах, вынужденных встать за прилавок обувного магазина, я вспоминал того нервного господина. И еще, в очередной раз убедился, что, какой бы ни была эпоха, каждый из нас должен (именно должен!) что-то уметь делать по-настоящему.

Анатолий МОВШЕВИЧ

Дзержинск: восьмидесятые годы

Этот период из жизни города, да и всей страны оказался очень сложным и
противоречивым. И в наши дни о событиях 80-х ведутся оживленные дискуссии.
Иногда я читаю их с интересом, но некоторые публикации вызывают у меня
невеселые чувства. Люди пишут о временах, в которых они не жили. Собственно, это
не страшно, ведь по прошествии десятилетий любой период становится историей.
Хорошо, когда молодежь интересуется минувшим, но плохо, когда вместо попытки
понять и разобраться высказываются примитивные суждения и навешиваются
ярлыки людям, которые немало сделали для нашей страны в эти действительно
сложные годы.
Новое здание драматического театра
В начале 80-х годов в Дзержинске было построено немало объектов жилищной и
культурной сферы, но, пожалуй, самым долгожданным стало открытие нового здания
драматического театра.
В то время существовало такое понятие «долгострой». Принималось решение,
выделялись деньги, возводился фундамент будущего строения, а затем строительство
замирало. С экономической точки зрения это был абсурд, но в те годы такое явление
считалось нормой, как и очереди в магазинах, пустые полки и многое другое. Вот и здание
драматического театра строилось очень долго. Некоторые скептики говорили, что оно
никогда не будет построено, однако наступил торжественный момент, и театр, наконец,
смог переехать в свой новый дом.
Несколько месяцев зал на всех спектаклях был полон. Многие приходили на
представление, чтобы посмотреть, что же все-таки построили. Можно сказать, ожидания
оправдались. И сегодня здание театра – одно из заметных мест нашего города.
Считаю, что драматический театр – это большая ценность, и очень важно, чтобы он
был в Дзержинске. Говорю это не просто так. Дело в том, что время от времени на
страницах прессы, чаще столичной, появляются статьи, что провинциальные театры себя
изжили, содержать их дорого, и пусть в город приезжают гастрольные труппы, и этого
будет более чем достаточно. Должен признаться, я и сам в разные годы критиковал
дзержинский театр драмы. Но одно дело критиковать конкретные постановки, и совсем
иное – призывать к закрытию. Театр в городе должен быть!
У меня немало воспоминаний, связанных с разными спектаклями. Я общался с
режиссерами и актерами нашего театра, но одно имя хотелось бы вспомнить особо. Это
Виктор Петрович Шалагин.
Блистательный актер, высокий, красивый мужчина. Он обладал тонким чувством
юмора. Помню, в конце 80-х годов дзержинский театр старался не отстать от модных
тогда веяний, и в спектаклях появились эротические сцены. Правда, назвать их таковыми
было довольно сложно в силу разных обстоятельств, но попытки предпринимались. И что
интересно, роль героя-любовника часто исполнял актер невысокого роста и субтильного
телосложения. Однажды, разговаривая с Виктором Петровичем, я заметил: «Если уж
режиссер считает эту сцену столь необходимой, то предложил бы сыграть ее вам, благо у
вас и фактура, и опыт». Шалагин засмеялся и сказал, что, пожалуй, он бы справился.
К сожалению, В.П.Шалагина не стало достаточно рано. Он умер 17 декабря 1993
года во время спектакля. На сцене ему сделалось плохо, но 61-летний актер успел выйти
за кулисы…
Торговля и политическое просвещение
В 1980 году было построено новое здание центрального универмага.
Молодые люди, наверное, уже не помнят, что раньше универмаг располагался на
площади Дзержинского, в здании, которое выходит на проспект Чкалова и улицу Кирова.
Я не раз писал, что дома в историческом центре города, построенные по проектам
архитектора Алексея Федоровича Кусакина, обладают несомненной выразительностью.
Между тем внешняя монументальность не всегда совпадает с практической пользой.
Кстати, это не страшно — важно использовать здания по назначению.
Дом, где находился универмаг, безусловно, выглядит живописно, вот только для
торговли он не приспособлен. В выходные дни покупателям в нем было очень тесно.
Здание нынешнего универмага, расположенное на проспекте Циолковского, построено
более функционально.
Примерно в это же время на улице Урицкого появилось новое здание. Оно
называлось «Дом политпросвещения». Предполагалось, что в просторных кабинетах
дзержинцы с энтузиазмом будут изучать основы марксизма. Справедливости ради замечу,
что занятия в подобных учреждениях носили в основном формальный характер, а
преподаватели имели смутное представление о Карле Марксе, не говоря уж о философии
Гегеля и Фейербаха. Но жизнь в очередной раз показала, что диалектика – это не выдумка
мыслителей. Прошло несколько лет, в стране начались перемены, и в здании на улице
Урицкого, 10 стали собираться люди разных взглядов: от радикальных демократов до
умеренных монархистов.
Время перемен
В декабре 1984 года я оказался на лекции, как тогда говорили, «О международном
положении». Должен отметить, что тот год был крайне противоречивым. В 1983-м все
почувствовали: начались какие-то перемены. Что будет меняться — этого никто не знал, но
общество пришло в движение. И вдруг все покатилось назад.
Мы слушали молодого столичного лектора. Он говорил одно, а на его лице было
написано совсем другое. Многие в то время испытывали чувство нешуточного
беспокойства. В конце лекции, отвечая на какой-то дежурный вопрос, лектор неожиданно
сказал: «Нет, разрядки больше не будет». Для людей, родившихся в 2000-х, нужно
пояснить, что русское слово «разрядка» вошло во все языки мира. Оно возникло в начале
70-х годов и означало улучшение отношений со странами Запада, сокращение
вооружений. Долгие годы руководители нашей страны гордились достижениями разрядки
международной напряженности. И вдруг такая фраза…
Разумеется, произнес ее лектор, а не политик, но в те годы лекторы подобными
фразами просто так не разбрасывались. Правда, в интонации, с которой гость из столицы
давал такой ответ, чувствовалось, что лично ему это не по душе. Мрачные мысли и
чувства были тогда не только у него. Но прошло несколько месяцев, и в стране начались
перемены, да еще какие.
Однажды я был свидетелем, как два формально образованных мужчины чуть ли не
до хрипоты спорили. Что послужило поводом для столь бурной дискуссии? Они прочли в
газете историю, как во время раскопок пирамиды в Египте неожиданно очнулась мумия и
набросилась на молодую ассистентку. Статья была перепечатана из итальянского
юмористического журнала, но они этого не заметили….
Расставаться с комплексами и предрассудками, которые накопились за годы
жестких ограничений, было очень трудно.
В те годы общественная жизнь в Дзержинске, можно сказать, била ключом.
Начиная с 1986 года, в толстых журналах стали печататься произведения, которые до
этого читал лишь узкий круг людей. Прикоснувшись к ранее «запретному», кто-то
восхищался, а кто-то испытывал растерянность, поскольку рушились привычные
шаблоны.
Однажды я пришел домой поздно. Жена сказала, что мне несколько раз звонил
мужчина: «У него есть вопросы по поводу твоей лекции». Я ему перезвонил, и у нас
состоялся примечательный разговор. Передаю его кратко.
-Вы предложили прочитать нашим студентам лекцию о Николае Гумилеве. Я не
ошибся?

  • Нет. Николай Гумилев замечательный поэт, но, к сожалению, его до сих пор
    плохо знают.
  • Возможно, но я прочел о нем статью в энциклопедии, и в ней сказано, что он
    расстрелян как участник контрреволюционного заговора. Боюсь, как бы у нас не было
    неприятностей.
  • Думаю, что ваши опасения преувеличены. Кстати, отдельные его стихи
    публиковались, но в академических изданиях, а сейчас ситуация изменилась.
  • Она, конечно, изменилась, но как бы чего не вышло…
    Мне удалось успокоить собеседника, и лекция состоялась. Месяца через два
    подборка произведений Николая Гумилева была опубликована в журнале «Огонек». А
    вскоре был напечатан «Реквием» Анны Ахматовой и роман «Доктор Живаго» Бориса
    Пастернака.
    В библиотеках города часто проходили дискуссии о литературе, и чувствовалось,
    что для многих читателей произведение изящной словесности – это повод поговорить о
    проблемах, которые до недавнего времени обсуждались лишь на кухне.
    Школа, новая во многих отношениях
    В 1980 году в Дзержинске открылась школа №38, как тогда говорили «с
    английским уклоном». Со временем это учебное заведение стало одним из лучших в
    городе. В разные годы в этой школе работали замечательные педагоги. Перечислить всех
    невозможно, упомяну лишь учительницу английского языка Марину Вениаминовну
    Цветкову и преподавателя риторики Марианну Юрьевну Новикову. Это блистательные
    учителя, которые оказали большое влияние на многих ребят.
    Позднее, когда дзержинцы стали больше путешествовать, ученики Цветковой и
    Новиковой на практике убедились, насколько ценным и полезным было обучение в школе
    №38.
    Анатолий МОВШЕВИЧ