Наверное, у каждого из нас едва ли не самые яркие воспоминания связаны с Новым годом. А взрослые? Верят ли они в чудеса, или тяготы жизни солидных людей порождают в них душевную усталость?
В эти дни мне хочется рассказать о чудесах, которые случались со мной под Новый год. Но сначала давайте подумаем: а что такое чудо? Разумеется, я не касаюсь тонкой сферы религиозных эмоций, а говорю о чудесах, которые бывают в нашей повседневной жизни. Думаю, каждый или почти каждый человек со мной согласится, что в период влюбленности обычный разговор порой кажется удивительнее встречи с инопланетянином. Кстати, я помню времена, когда сообщения о пришельцах из иных миров были столь же обыденными, как прогноз погоды.
Надпись на книге
Недавно, перебирая книжную полку, я нашел небольшую книгу, изданную более тридцати лет назад. Это воспоминания замечательного поэта и блистательного знатока русской словесности Льва Озерова о Борисе Пастернаке. А на книжке дарственная надпись автору этих строк. В том, уже далеком, девяностом году вышла моя первая книга, и так случилось, что она попала в руки Льву Озерову. И в ответ он прислал мне свою книгу с трогательным пожеланием.
Борис Пастернак один из моих любимых поэтов. Я часто вспоминаю его стихи. А под Рождество всё вокруг пронизано его поэзией. И вдруг под Новый год я получил книгу о нем от человека, который долгие годы знал поэта лично. У меня было такое чувство, что я прикоснулся к невидимой нити, связующей времена.
В музее сказок
Это происходило в начале января 2006 года. Мы подъехали к музею, когда уже стемнело. Стояли последние дни рождественских каникул. В окнах домов горели семисвечники, а возле массивных дверей повсюду в железных чашах полыхал настоящий огонь. Его мерцание создавало волшебное настроение и вызывало в памяти далекие и необъяснимые образы. Я не назвал бы это мимолетным воспоминанием, когда возникает неясное чувство, неуловимое ощущение. Но то, что было его причиной, так и не вспомнилось. Что делать? Не всякое «утраченное время» можно обрести.
На этом острове находилось сразу три музея, хотя это солидное слово вряд ли подходит в данном случае, но за неимением другого воспользуемся этим понятием. Музей затонувшего корабля, аквариум с экзотическими рыбами и тропической зеленью, и уникальный музей сказок «Юнибаккен».
Посетить сразу три удивительных места не было возможности, и мы с дочерью выбрали музей сказок и тропический аквариум.
Нас окружала мягкая зимняя темнота, а на другом берегу залива светились большие объемные окна. Самого здания не было видно и, казалось, что окна какимто непостижимым образом парят в темноте.
И вот перед нами открылся музей сказок.
Мы оказались на небольшой станции. Вдруг появился настоящий поезд – паровоз и несколько вагонов. Поскольку впереди нас была небольшая очередь, пришлось ждать следующего состава. И через несколько минут он подошел. Сели и поехали. Этот вагон напомнил мне раннее детство в Подмосковье и одно из дивных воспоминаний – поездку на Кукушке (паровоз и несколько вагонов) до станции ШараповаОхота.
За окном открывалось нечто удивительное: цветущий луг, деревья, цветы и крохотные мерцающие озера. Было такое чувство, что мы окунулись в забытый патриархальный мир.
И вдруг женский голос на русском языке начал рассказывать, где мы едем, и что открывается перед нашими глазами.
Мы уже привыкли к домашнему сельскому пейзажу, как вдруг наш поезд взлетел. Это было так неожиданно, что мы невольно переглянулись и замерли, ожидая новых чудес, и они не заставили себя ждать. Под нами проплывал Стокгольм. Узкие улицы, острые крыши и тенистые переулки. Незаметно мы оказались на чердаке, где жил Карлсон. Я украдкой взглянул на свою дочь. У нее было совершенно другое лицо. Вместо строгого к родителям подростка я увидел прежнюю Таню, которой еще недавно рассказывал перед сном сказки.
В костюме Деда Мороза
Это было более сорока лет назад. Приближался 1982 год. У нас дома оказался костюм Деда Мороза. Уже не помню точно, как он у нас появился, да это и не важно. Мы должны были идти в гости, и при том к людям, что были старше нас. И вдруг мне пришла в голову такая мысль: «А что если нарядиться и удивить наших знакомых?». Я надел костюм, долго приделывал бороду, и, посмотрев в зеркало, остался доволен увиденным.
Моя жена Лариса была очень удивлена, она от меня такого не ожидала, да и я сам, признаться, тоже. Но вот мы идем по улице. Люди удивляются, смеются, но все реплики доброжелательны. Наконец, мы пришли к нашим друзьям, они открыли дверь и стали растерянно советоваться друг с другом. Смысл этих слов был примерно такой: кто же его пригласил? Я выдерживал паузу как можно дольше, но когда всё разъяснилось, начался бурный смех.
Следует отметить, что на дворе была другая историческая эпоха, и сказочные персонажи по улицам не ходили, а появлялись в нужное время и в нужном месте. Даже мир праздников был регламентирован.
Миновало четыре десятилетия, но я помню этот предновогодний вечер и ещё чувство веселья и какойто дурашливости. Конечно, это мелочь, но хорошо, когда ты способен сделать чтото неожиданное даже для себя самого.
В двух шагах от Гринвичского меридиана
Самолет медленно снижался. И вдруг мы увидели зимний рождественский Лондон. Сверху были видны улицы, дома и даже машины. Всё было украшено разноцветными огнями. Невозможно описать, насколько это красиво.
До этого мы с женой уже были в Англии, но это было летом и осенью, а тут мы прилетели зимой, но снега не было. Новый год мы встречали в старинном доме недалеко от Гринвичского меридиана. Со школьных лет я знал о существовании этого места, но это было гдето далеко, в какомто условном мире, да и в слове «меридиан» не было ничего романтического.
И вот этот меридиан был здесь, в нескольких шагах от дома, где мы остановились. Это казалось удивительным: прошел несколько метров и оказался в другом полушарии.
Встреча Нового года в этом гостеприимном доме, в окружении близких нам людей, запомнилась навсегда. И что интересно. Я находился в другой стране, в буквальном смысле на краю света, но мне почемуто вспомнились вечера в Подмосковье, когда я был еще в отроческом возрасте, а мои родители, как я понимаю это сейчас, были совсем молоды.
В те годы образ жизни отличался от нынешнего, телевизоры были редкостью, но люди умели общаться, вести долгие разговоры, рассказывать смешные истории. А порой были и розыгрыши. В людях, которые в обычное время занимали солидные посты, вдруг просыпался артистизм. Они шутили и устраивали импровизированные представления.
И вот здесь, неподалеку от Гринвичского меридиана, мне вспомнилось давнее, казалось, навсегда ушедшее время. Разговоры, шутки, розыгрыши да и сама обстановка – всё было очень похоже. И я в очередной раз убедился, что наш мир не только велик, но и очень тесен.
Такое трудно представить
В Англии я подружился с замечательным местным поэтом Питером Дэниелсом. Кстати, история нашего знакомства достаточно любопытна. Гдето более десяти лет назад мне позвонила моя дочь Татьяна и сказала, что была на презентации книги Владислава Ходасевича. Сборник стихотворений русского поэта вышел в Лондоне на английском в переводе Питера Дэниелса.
Татьяна рассказала, как после поэтического вечера она разговаривала с Питером, и он сказал, что, насколько ему известно, Ходасевича после долгого перерыва стали печатать только в конце восьмидесятых годов. Я сказал своей дочери, что это не совсем так, и что у нас дома есть журнал «Москва» 1963 года, где опубликована подборка стихов Ходасевича. В свое время мне показала журнал моя мама, и благодаря ей я открыл этого изумительного поэта. И потом эта публикация много говорит об эпохе шестидесятых годов. Татьяна рассказала об этом Питеру и его это очень заинтересовало. Я сфотографировал журнал, подборку стихотворений и послал по интернету в Лондон. Питер был очень благодарен, и так началось наше знакомство, со временем переросшее в
дружбу.
Несколько раз мы выступали вместе на поэтических вечерах в Лондоне. Не без гордости могу сказать, что Питер Дэниелс перевел ряд моих стихотворений. Должен сказать, что слушать свои стихи на другом языке – это трудно передаваемое чувство.
Семь лет назад состоялся наш вечер в Пушкинском доме Лондона. Люди собирались, царила обычная в таких случаях суета, и вдруг произошло чудо. К нам на вечер пришел Николай Пастернак-Слейтер. Он племянник Бориса Леонидовича Пастернака. Обернувшись к Питеру, я сказал: «Ты знаешь, это всё равно, как если бы к нам на вечер пришел племянник Микеланджело». Питер рассмеялся.
После вечера мы долго разговаривали с Николаем Пастернаком-Слейтером и его женой Майей. Со временем у нас сложились очень теплые, душевные отношения. Николай Пастернак-Слейтер великолепный переводчик. За последнее время из-под его пера вышли переводы произведений русской классики и среди них перевод «Доктора Живаго».
Для меня большая честь, что Николай Пастернак-Слейтер перевел два рассказа из моей книги «Молчаливый голос». Один из них был опубликован в известном англоязычном журнале CARDINAL POINTS.
Однажды мы были в гостях у Николая Пастернака-Слейтера. Я навсегда запомнил этот волшебный вечер. Кстати, это тоже было в первых числах нового года.
Анатолий МОВШЕВИЧ. Фото из архива автора
