«Богоматерь, солдат, голубь – птица мира, ангел-хранитель, который меня сберёг…», – перечисляет он части татуировки на руке, которую сделал, вернувшись из зоны СВО. Врачи сутки боролись за его жизнь, а после операции прогнозировали: «Будешь ходить только
на костылях». Но Андрей Самарин решил: сила духа сможет победить диагноз.
У него глаза – синие, как небо. Небо, которое он должен был бы видеть только мирным.
Но в свои двадцать пять он успел увидеть, пережить столько… И заслужить Орден Мужества.
Обычный пацан
«Обычный пацан», – характеризует себя, школьника, коренной дзержинец. Да, учился без особого усердия. Но занимался футболом, теннисом, дзюдо, волейболом.
– Я же Близнец по гороскопу. А нам постоянно что-то надо в жизни менять, – улыбается
Андрей.
Окончил 40-ю школу, техникум имени Красной Армии (по специальности «компьютерные сети»). Ушел служить в армию через пять дней после выпускных экзаменов, даже не успел получить диплом. Из предложенных подразделений выбрал танковую часть под Питером. Говорит, хотел уехать подальше от дома: чтобы всё по-настоящему. После учебки был направлен в Дагестан, где получил свою первую награду – медаль «За службу на
Кавказе».
– Можно сказать, в армии повзрослел. Стал больше ценить родных, научился терпению. Я ведь собирался подписать контракт и поехать в Сирию. И начал осторожно маме на это намекать. А она сказала: «Жду тебя дома». Эти простые слова так тронули меня… И я вернулся в Дзержинск, – рассказывает Андрей.
Три года сержант Самарин прослужил в полиции. Батальон патрульно-постовой службы – это всегда работа «на земле». Много чего было – и наркоманы с ножом, и собаки бешеные, и трупы месячной давности. Андрей вспоминает одно из задержаний преступников:
– Автомобиль с нарушителями стоял на заправке. Я подошел к водителю, попросил документы. Понимал, что он готов стартануть, но нужно было дождаться, чтобы машина тронулась: тогда доказательно – и вождение в нетрезвом виде, и попытка скрыться от полиции. Когда машина поехала, я схватился за водителя и побежал рядом. Знаете, я никогда в жизни так быстро не бегал. Не зря говорят: жить захочешь… Плюс еще коллеги стали стрелять по колесам авто. Я только потом задумался: «А если бы в меня попали?..».
В 2021 году молодой человек уволился из органов:
– Хотел бороться с наглецами и охранять порядок. Но эти постоянные отчеты, протоколы, «палочная» система… Последней каплей стало, когда во времена ковида нас обязали задерживать нарушителей масочного режима. И я ушел работать экспедитором.
Самое страшное – когда гибнут товарищи
Лето 2022 года. Андрей, сказав родным, что едет по делам в Дагестан, на самом деле отправился добровольцем, через ЧВК. Признается, что, мягко говоря, не совсем понимал, что его ждет. И страха смерти не было: ну невозможно было представить, что именно его – и вдруг не станет. А вот когда начались потери…
– Тогда решил: здесь друзей заводить нельзя. Очень тяжело переживать их гибель, – вспоминает он. – Но легко сказать, а сделать… На войне буквально за неделю так прикипаешь к человеку, словно с ним был всю жизнь. Это на гражданке можно годами дружить, и толком не узнать друг друга. А там, где смерть рядом, сразу видно, кто что из себя представляет.
Спустя месяц Самара (таков его позывной) получил контузию и вернулся домой, сказав себе: «Я туда больше не поеду». Но через несколько дней стало ужасно стыдно: «Получается, я струсил? А кому нужны были мои громкие слова? Нет уж, если пошел, то иди до конца». И в октябре 2022 года Андрей, уже через военкомат, снова отправился на войну.
С поезда бойцов пересадили на КАМАЗы и привезли их, ничего не объясняя, в какую-то лесополосу. Андрей вспоминает:
– Где мы? Зачем мы? Вообще ничего не понимали. Благо, у меня хоть какой-то опыт был: стал окапываться и парням посоветовал. Но ничего не происходило, мы расслабились, расшумелись ближе к ночи. Сзади нас артиллеристы стояли: не выдержали гама – шмальнули над нашими позициями холостыми: мол, вы не к теще на блины приехали.
Больше полугода подразделение разведчиков, куда попал дзержинец, жило практически мирной жизнью. Задачи перед ними стояли несложные, они обустроили вполне комфортные блиндажи, оборудовали баню под землей.
– Когда нас стали перебрасывать, многие подумали, что домой, – невесело улыбается Андрей. – Тогда бытовало мнение, что мобилизованных на переднюю линию не отправляют: только на вторую-третью линию обороны (я тоже был записан как мобилизованный, хоть и пришел добровольцем). И вдруг мы оказались под Соледаром, на настоящей войне. Шок…
– Самое страшное – это не то, что ты сам можешь в любую минуту умереть, а то, что твои товарищи гибнут, а ты ничем не можешь им помочь. Ветераны рассказывали, что на той же чеченской враги давали возможность эвакуировать двухсотых, а сейчас… Был у меня друг – Калёный. Веселый парень такой, но «косячный» – вечно его военная полиция забирала. Помню, когда «вэпэшники» приехали за ним, чтобы отвезти на БЗ, я пошутил: «Ну, Калёный опять что-то натворил!». А через два дня его не стало.
Самара, в числе прочих, получил задание эвакуировать его и еще трех погибших. Несколько дней, несколько безуспешных попыток. Тела опознать было невозможно, стояла жара. От тяжелого запаха выворачивало наизнанку. Рискнули и подъехали к месту гибели своих максимально близко, прямо на машине. Противник стал пристреливаться, было понятно: еще один залп – и их тоже «закопает». Счет шел на секунды. Увернувшись от врага, они всё же успели вытащить два тела. Калёного среди них не оказалось…
Отдохнуть Андрею не дали – отправили еще с двумя бойцами на новую позицию. В той же одежде, пропитанной запахом смерти. Он пытался хоть чем-то перекусить, чтобы набраться сил, но от запаха постоянно мутило. За четыре дня, что ждали смену, он успел попасть под кассетный обстрел, убежать от дрона и получить контузию от «польки».
Билет в один конец
Самара называет себя универсальным солдатом: и в штурма ходил, и дроноводом был неплохим. И товарищем – верным. Пятеро «трехсотых» нуждались в срочной эвакуации. Их пытались спасти: два танка, два квадроцикла, ЗИЛ, УАЗик. Вся техника подорвалась – желающие кончились. А вымотанные раненые бойцы просили по рации: «Вы хоть тяжелого заберите, мы-то сами доберемся». Тогда Андрей, сев на «квадрик», рванул за своими.
– Я понимал, что беру билет в один конец, но не мог по-другому. Главное, ни автомата, ни аптечки не взял. Слабоумие и отвага, – уже сейчас шутит Андрей. – Написал маме, что еду на задание. Попросил командира, чтобы артиллерия меня прикрыла. Дорогу размыло, ничего не видно. Застрял, стал выбираться. Слышу, мои парни уже стреляют: значит, близко. И вдруг – взрыв, я вылетаю из квадроцикла…
Когда герой очнулся, парни, за которыми он ехал, были рядом. «Сейчас я вас отвезу», – бормотал он. «Лежи уже», – заботливо говорили ему. И накладывали жгуты: кровь хлестала фонтаном. У него была повреждена нога – артерия, кость и седалищный нерв. Если бы его вовремя не перетянули…
Вспоминает, что было совсем не страшно. Просто накатывала усталость, хотелось закрыть глаза и заснуть. Пацаны кричали: «Говори с нами! Сжимай руку!». Уже лежа на операционном столе, еле-еле назвав свою фамилию, он окончательно потерял сознание.
Врачи сражались за него сутки. Затем боевым самолетом переправили в Москву, боясь, что он не выдержит перелета. Но боец выдержал. И даже смог встать на ноги. Хотя медики пророчили костыли, а в лучшем случае – трость.
– Я пролежал в госпитале полгода, – рассказывает Андрей. – Первое время радовался тому, что просто живой. Потом пришло отчаяние: в 25 лет – и инвалид! Признаюсь, даже плакал навзрыд. А потом решил: у меня два пути – сдаться или идти дальше. Я выбрал второй.
Боль, слезы, моменты бессилия и каждодневная работа над собой – он всё преодолел. Сначала поменял костыли на трость: ходил со стаканом воды, учась держать равновесие. Потом и трость отложил. Сейчас, спустя почти три года после ранения, пробует потихоньку бегать. Занимается в спортивном зале, катается на мотоцикле. Недавно даже прыгнул с парашютом. Получает высшее юридическое образование, работает в центре патриотического воспитания «Отечество» и в такси.
– Жизнь может преподносить очень неприятные сюрпризы, но от нас зависит, как мы их воспримем. Всё решает сила духа, а все наши проблемы – в голове, – уверен Андрей Самарин. – Нужно ценить то, что имеешь, и не оглядываться на других. Пока ты жив, ты – хозяин своей судьбы. Я ни на минуту не пожалел о своем выборе. Надеюсь, когда-нибудь своему будущему ребенку смогу рассказать, что тоже вписал свое имя в новую историю страны. Страны, которую люблю и которой горжусь.
Екатерина КОЗЛОВА
Фото Юлии Волковой
