Это пятый престол центрального храма города. Еще немного и строительство, продолжающееся уже более четверти века, завершится.
Храм во всем великолепии предстанет взору православных дзержинцев в августе – на этот месяц назначено освещение центрального престола и всего собора в целом. Но уже сейчас дух захватывает от роскоши внутреннего убранства. Над ним трудились сотрудники художественной мастерской «Ковчег» во главе с Алексеем Анциферовым. Они расписывали нижний храм Воскресенского собора, церкви в честь мученицы Татианы, Георгия Победоносца, работали над иконостасами храмов в честь Иоанна Предтечи, Владимирской иконы Божией Матери, Антония Великого.
Как рождается вдохновение, где берутся образы и в чем секреты иконописи – об этом и многом другом в беседе с Алексеем Владимировичем.
Первая ласточка
Сам Алексей Владимирович из Иркутска. Любовь к живописи и иконе ему привил дед, который тоже был художником. Со временем духовные искания привели молодого человека в храм. Постигая красоту православия, он не мог не восхищаться удивительными образами, которые создали иконописцы Православной Руси для своих потомков. Икона Владимирской Божией Матери, поразительная Троица Андрея Рублева произвели столь неизгладимое впечатление на юного живописца, что все вопросы по выбору дальнейшего пути отпали сами собой.
Иконописное искусство будущий мастер постигал в иконописной школе при Московской духовной академии Троице-Сергиевой лавры. Здесь сдружился с однокурсником Владимиром Барановым, который и позвал приятеля на Нижегородчину.
«Из Сергиева Посада мы приехали в город Бор – на родину Владимира. Места красивые. Много церквей, которые нужно было возрождать. Примерно через месяц – а это был 1996 год – к нам присоединился мой брат, большой мастер по столярной части и художественной резьбе. С этого начиналась наша мастерская»,
вспоминает Алексей Анциферов.
Так сложилось, что заказ для Дзержинска стал одним из первых для новоиспеченных иконописцев. Здесь возводили первый в его истории храм. Для него срочно требовались иконы.
«Все образы, которые сейчас находятся в иконостасе церкви в честь Иоанна Предтечи, написаны нами»,
уточняет Алексей Владимирович.
В честь новомучеников
При митрополите Георгии объем работ «Ковчега» увеличился многократно. Фрески, мозаики, иконопись, резьба.
Рассказывая о том, как рождается внутреннее убранство каждого храма, Алексей признается, что это не такой быстрый процесс, как можно было бы ожидать:
«Мы всегда стараемся, чтобы один храм не был похож на другой. Если знаем, что будем делать несколько приделов в одной церкви, тоже стремимся соблюдать это правило. Это духовно обогащает и наполняет внутреннее пространство особым звучанием, неповторимой атмосферой. Всё очень индивидуально».
Смотрим храм еще на этапе строительства, встречаемся с настоятелем, учитываем пожелания митрополита, какието мысли приходят, когда делаешь эскизы. Всё решаем вместе: и как может выглядеть внутреннее убранство, и какие варианты оформления больше всего подходят именно для этого храма, и многое другое. К счастью, за всё время нашей работы не было ни одного случая, когда мнения разошлись бы кардинально. Владыка всегда мудро подходит к этим вопросам. Он прислушивается к мнению иконописцев и в то же время сам глубоко разбирается в нюансах канонической и академической живописи.
Посвятить крипту – нижний храм Воскресенского собора – новомученикам тоже предложил митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий.
«Конечно, мы изучали документы новомучеников, чьи лики предстояло воспроизвести на сводах, видели фотографии. Нужно понимать несовершенство фотографии: негатив может запечатлевать нас в разные моменты жизни – юности, старости, дни счастья или болезни. И каждый раз снимок будет другим. Икона же – не портрет, ее задача совсем другая, более высокая – изобразить человека преображенного в Царствии небесном, во всей его духовной красоте. Лучше всего, на мой взгляд, это удается иконописцам, работающим по правилам древнерусской канонической живописи. Я сам приверженец этого стиля, есть в нем удивительная точность, сила и вместе с тем проникающая в самое сердце ясность и простота. В канонических традициях выполнена вся крипта Воскресенского собора, киоты и иконостас»,
отвечает Алексей Анциферов на вопрос о том, почему святые на иконах и клеймах нижнего храма Дзержинска не очень похожи на прижизненные фото.
При этом Алексей Владимирович отмечает, что между древнерусской техникой, предполагающей в случае написания образов новомучеников некую стилизацию, и изображением на фресках свидетельств советского времени, например, красноармейцев в буденовках, арестовывающих новомученицу Анисию Масланову, нет.
«Мы же изображаем разбойников, напавших на преподобного Серафима Саровского. Показываем прочие искушения, через которые проходили святые. А как иначе рассказать житие? Таким образом достигается принцип историчности и достоверности, что тоже очень важно»,
едва заметно улыбается мастер.
Рассказывая о крипте Воскресенского собора, руководитель «Ковчега» соглашается с мнением многих прихожан, которые считают, что по росписи храма можно изучать историю мученичества новой России:
«Мы постарались соблюсти иерархичность, изобразить всех святителей, епископов, мучеников, новомучеников, потом священников, некоторых мирян. Есть на сводах храма и семья царственных страстотерпцев. Помимо этого, на его стенах представлено жизнеописание святых – новомучеников Анисии Маслановой и Николая Филиппова, в честь которых освящены приделы. Мы также делали иконы для киотов, работали с иконостасом».
Сами дзержинцы довольно быстро полюбили нижний храм Воскресенского собора. При всей строгости, внешней сдержанности он наполнен какойто внутренней теплотой, которая в дни праздничных богослужений ощущается особенно явно и никого не оставляет равнодушной.
Незримая связь с Богом
Невозможно расписывать соборы, писать иконы и при этом быть бездуховным человеком. Для каждого православного художника творчество – незримая связь с Богом. Чтобы ее понять, почувствовать, нужны и молитва, и пост, и глубокое смирение. Твое внутреннее состояние, утверждают живописцы, непременно отразится на работе, и каким бы мастером ты ни был, если нет света в сердце, не будет и в образе.
«К иконам, которые ты пишешь, и особенно когда они уже готовы, отношение удивительное. Нет никакого тщеславия, обычно присущего авторам. При замысле, во время работы ты чувствуешь, что всё происходит с молитвой, с помощью Божией. И хотя, как мастер, ты обязан применить весь свой талант, все знания, навыки, это совершенно точно – не твой труд. Неслучайно древние иконописцы никогда не подписывали свои работы. Есть в этом свой глубокий смысл – всё по Промыслу Божию»,
размышляет Алексей Владимирович.
Иконописец признается, что с благословением работа идет легко и свободно. Пост и молитва в такие дни – самые лучшие помощники. Воздержание усиливается многократно, когда художник приступает к святым ликам. В эти минуты ничто не должно отяжелять или отвлекать творца. Только так появляются образы, перед которыми замирают молящиеся – столько в них света, покоя, внутреннего умиротворения.
В мастерской «Ковчег» это правило известно всем. И неважно, работаешь ты над росписью храма, создаешь ли иконы, режешь иконостас, выкладываешь ли мозаику – всё со Святым Словом и всё во славу Божию.
Особенный храм
«Воскресенский собор удивительный по архитектуре, устремлен вверх, необычайно высокий, стройный. С первых минут в этом была подсказка – здесь нужно делать торжественный храм. Посвящение Христову Воскресению прямо указывает, что всем своим существованием собор должен быть свидетельством Праздника Праздников и Торжества Торжеств»,
улыбается Алексей Владимирович.
Ответственность огромная. Но в том и познается профессионализм, когда не пугаешься поставленных задач и прилагаешь все силы и знания для их воплощения.
«Очень необычным был для нас иконостас. Как в росписи храма, так и в иконостасе есть византийские нотки. Мы такого раньше не делали, пришлось разрабатывать всё с нуля. Проектировали сразу все три придела вместе, а вот устанавливали части иконостаса по очереди»,
приоткрывает секреты творческого процесса Алексей Владимирович.
Еще один подарок, который преподнесли дзержинцам строители и благоукрашатели Воскресенского собора, – конха.
В переводе с греческого это слово обозначает раковину. Представляет собой внутренний полукупол, опирающийся на апсиды или ниши храма. Конхи часто возводили в древневизантийских церквях, для нижегородцев такой прием внове.
Правда, дзержинцы стали не самыми первыми обладателями архитектурной редкости. Конхи, которые вызвали множество восторженных отзывов, мастера «Ковчега» делали в Дивеевском монастыре. Тогда же было выложено удивительное мозаичное полотно с изображением Серафима Саровского.
«Мозаика – вершина художественного мастерства. Одно неверное движение – и всё насмарку. Впервые мы выкладывали мозаику для Дзержинска на четырехстороннем киоте на въезде в город. Но, конечно, уровень той работы не сопоставим с тем, что нам предстояло сделать для Воскресенского собора. Большую мозаичную икону Спасителя нужно было вписать в конху, которая возвышается над алтарем главного придела. Надо ли говорить об особенностях создания образа на изогнутых поверхностях? Чтобы люди, молящиеся в храме, могли видеть лик в его полной красоте и великолепии, художникам необходимо применять особые приемы и техники, благодаря которым создается впечатление легкости, гармонии, света, идущего изнутри, покоя и торжественности. Всё это требовало от мастеров ювелирной точности, сосредоточенности и полного погружения в работу»,
утверждает руководитель мастерской.
В честь Воскресения Христова
Как человек меняется по мере своего взросления, так и собор со временем обретает новые черты, наполнение и убранство. Иногда перемены бывают судьбоносными.
Так случилось с приделом в честь Иверской иконы Божией Матери.
«Это было подобно чуду. Владыка предложил один из приделов собора посвятить Иверской. И вдруг – почти одновременно с этим – появляется человек, который высказывает пожелание помочь с благоукрашением придела, другой заказывает список Иверской иконы на Афоне, третий вызывается доставить святыню в Дзержинск. Причем те люди, которые пожертвовали икону для собора, даже не знали о том, что принято решение об устройстве Иверского придела и уже начались работы в этом направлении. Так свыше всё, наверное, и управляется»,
вспоминает Алексей Анциферов.
Но какие бы перемены не случались за долгие годы возведения собора, основное оставалось непреложным – храм будет посвящен Воскресению Христову. Работы по его росписи начались летом 2021 года.
В общей сложности в Воскресенском соборе трудились около 50 сотрудников «Ковчега» – каждый на своем участке. Один за другим появлялись на стенах и сводах собора сюжеты, посвященные Воскресению Христа, явлениям Спасителя после Воскресения, двунадесятые праздники, образы новомучеников и исповедников Российских и других почитаемых святых. Из дерева под мрамор изготавливался воздушный иконостас. Писались иконы для алтаря, киотов.
К весне 2024 года, когда леса еще стояли внутри храма, было ясно, что внутреннее убранство при всей торжественности и пышности получилось удивительно легким – словно самая красивая весенняя песня, не знающая никаких преград, легко и свободно убегающая в небо.
«Праздник Воскресения Христова, которому посвящен собор, очень щедр на краски. Вспомните, во время пасхального богослужения священники несколько раз меняют свое облачение: белый, голубой, зеленый, золотой, красный. Цвет имеет свое наполнение и смысл, и каждый из них присутствует в нашем храме. Но это ни в коем случае не хаос, мы старались выдержать определенную строгость и последовательность. В древние времена говорили, что храм – это Библия в красках. Прихожане приходили в церковь и, не умея читать, благодаря храмовой росписи прекрасно понимали ход и смысл богослужения, чувствовали его значимость и величие. Так и сегодня. Храм, созидаемый во славу Воскресения Христова, будет истинным Домом Божиим, где для каждого человека, сердце которого открыто, а душа жаждет спасения, прозвучит самое главное и важное в его жизни Слово»,
объясняет богатство внутренней росписи и отделки Алексей Анциферов.
Ранее настоятель храма Серафима Саровского в Дзержинске иерей Андрей Маношкин высадил лотосы.
Татьяна СОРОКИНА
Фото из личного архива Алексея Анциферова
