В регионе началось формирование мобилизационного резерва «БАРС-НН». Отряд создается для обеспечения безопасности. Чем будут заниматься «барсы», кто может встать в их ряды? Об этом мы расспросили военного комиссара Нижегородской области Сергея Агафонова.

– Сергей Александрович, какие задачи будет выполнять отряд, для чего он создается?

– «БАРС-НН» предназначен для защиты, охраны и обороны предприятий нашего региона от средств воздушного нападения.

К сожалению, такая угроза есть, и наша главная задача – обеспечить жизнедеятельность региона, безопасность предприятий. Для этого нужны люди, которые по зову сердца, по своему воспитанию, по своей идеологии, невзирая на то, что они живут мирной жизнью здесь, готовы выполнить такую задачу.

Для нижегородцев традиция – в трудную минуту становиться опорой для страны. Ополчение в Смутное время, партизанское движение в годы Великой Отечественной войны – всё это были гражданские люди, не военные, которые понимали, что от них зависит скорейшая победа.

Быть мужчиной – это не только носить бороду или ходить в фитнес-зал, качать мышцы. Настоящая мужская работа – защитить дом, семью и свое будущее. И поэтому очень важно, чтобы каждый мужчина подумал: что он может сделать для своего региона.

Причем хочу сказать сразу: действия отряда предусматриваются только на территории нашей области. В зону СВО он не попадет.

– Кто может стать резервистом, какие требования предъявляются?

– Резервистом может стать любой человек, отслуживший в армии, либо прошедший подготовку на базе военных учебных центров, как мы раньше называли военные кафедры. Возрастные ограничения существуют. С учетом того, что первый контракт заключается на три года, для рядовых, сержантов, прапорщиков, заключающих контракт, возраст – 52 года, для младших офицеров от лейтенанта до капитана – 57, для старших офицеров – 62 года.

Состояние здоровья – категории годности А, Б и В. По уровню образования – не ниже среднего.

Добавлю, что граждане с наличием судимости либо в отношении которых ведется судебное делопроизводство, в отряд не попадут.

– А прописка на территории региона важна?

– Постоянная прописка необязательна. Членом отряда «БАРС-НН» может стать любой гражданин, имеющий временную регистрацию на территории области. По закону каждый гражданин, убывая в другой субъект, обязан встать на регистрационный и воинский учет, иначе в отношении него будут приняты административные меры.

– Как происходит формирование резерва?

– Гражданину необходимо прибыть в военный комиссариат, написать заявление, пройти медицинскую комиссию и мероприятия профессионально-психологического отбора, аттестационную комиссию в воинской части и подписать контракт с Министерством обороны в лице командира воинской части. Для нас это часть, которая расположена в Мулинском военном гарнизоне.

– Что будут делать те, кто вступит в отряд «БАРС-НН»?

– После заключения контракта человек направляется на обучение. Научат обращаться со стрелковым оружием, основам тактики, военной медицины, ориентирования на местности.

Мобилизационный людской резерв предусматривает как нахождение в запасе, так и вызов на военные сборы. Общая продолжительность этих сборов составляет не более двух месяцев в год.

В настоящий момент граждане, которые поступают в отряд «БАРС-НН», пойдут на военные сборы продолжительностью два месяца. Первые две недели они будут проходить подготовку на полигоне, а в оставшееся время – выполнять задачи по охране объектов промышленности от средств воздушного нападения.

– Но ведь это работающие люди. Как решается вопрос с работодателем, если человеку нужно прибыть на сборы?

– Механизм отлажен уже давно. Есть федеральные законы, которые определяют порядок нахождения гражданина в мобилизационном людском резерве. Он вызывается повесткой военного комиссариата, убывает на сборы. Всё это время за ним сохраняется рабочее место, а организации выплачивается от Министерства обороны средний заработок данного специалиста.

– То есть работодатели обязаны отпустить и не могут принудить к увольнению?

– Пусть попробуют. Закон для всех един.

Юлия ПОЛЯКОВА. Фото Александра Воложанина

За что наш земляк, участвующий в СВО, награжден орденом Мужества

Как известно, философ Кант больше всего удивлялся двум вещам – звездному небу и моральному закону в нем самом. Если первое младшего лейтенанта Романа (позывной Рамзес) также поражает, то к своим внутренним убеждениям он относится как к данности. Держать слово, выполнять поставленную задачу любой ценой, не предавать товарища, защищать свою Родину – эти основы своего нравственного закона он не ставит под сомнение.

– Серость какая за окном, – начиная наш разговор, посетовал Роман. – А я так мечтал: приеду в отпуск, достану телескоп… Космосом я увлекся лет шесть назад. Интересно узнавать, как устроена наша вселенная. А за звездами наблюдать – одно удовольствие.

«Не хотел отсиживаться в тылу»

Его папа на днях ушел на пенсию, всю жизнь трудился на химпредприятиях, мама продолжает работать в сфере финансов. Воспитывали Рому в строгости: мальчишкой он рос шустрым, хулиганистым. Обожал спорт – плавание, дзюдо, спортивное ориентирование. После девятого перевелся из 21 лицея в 27 школу – в кадетский класс. Снизившаяся было успеваемость вновь стала радовать родителей. Оно и понятно: форма дисциплинировала. Кадетом участвовал во многих патриотических мероприятиях.  Но говорит, что по-настоящему понял, что такое любовь к Родине, когда встал на ее защиту с оружием в руках.

Роман не сомневался: он обязательно получит высшее образование. Но сначала  решил отслужить в армии. Выпускник кадетского класса, спортсмен, он рассчитывал попасть в элитные войска. И не ошибся. С напутствием «не подведи!» дзержинец был направлен в Семеновский полк в Москву. Одна из задач подразделения – оборона и охрана главных штабов видов и родов ВС РФ. Министра обороны и многих известных генералов Роман видел вживую и не единожды. По итогу службы в 2014 году получил значок «Отличник караульной службы» и второй разряд как воин-спортсмен.

– В армии у меня появился какой-то внутренний стержень, я стал ответственным, пунктуальным, научился сам принимать решения, – вспоминает Роман.

После демобилизации молодой человек поступил в университет имени Н.И. Лобачевского на «государственное и муниципальное управление». Но успел окончить только три курса: факультет в дзержинском филиале вуза закрыли. Сейчас он – первокурсник того же вуза, но по другой специальности – «Связи с общественностью». Благо, учиться можно дистанционно: лекции он слушает, находясь в зоне СВО.

До того, как подписать контракт, Роман работал сначала в ритуальной компании, а потом в казанском аквапарке – спасателем. Но когда несколько его друзей попали под частичную мобилизацию, он почувствовал (даже не понял, а именно почувствовал!), что его место рядом с ними. Получил направление в подразделение, где служил его друг, с которым они были вместе с первого класса, но там его встретили словами: «Будешь водителем КамАЗа».

– Я не хотел отсиживаться в тылу, – объясняет Роман, почему не остался там. – И еще меня очень покоробила встреча с одним водителем, который, не участвуя в боевых действиях, имел несколько наград. «Как так? – подумал я. – Там пацаны на передовой жизнью рискуют, а здесь…»

Во второй раз к выбору части он подошел очень ответственно. Отклонил несколько предложений из военкомата и в итоге 14 ноября 2023 года подписал контракт со знаменитой псковской десантно-штурмовой дивизией. И потом с удивлением вспомнил, что девять лет назад в этот же день был демобилизован.

Боевое крещение

Мама единственного сына отговаривала долго, но он был непреклонен. «Ну не могу я по-другому», – убеждал он ее. И утешал, что будет служить в хорошем подразделении. Когда новобранцы ехали к месту дислокации, машину остановили, и подошедший офицер спросил: «Кто хочет служить в разведке?» Наш герой оказался в числе четырех отобранных в разведроту.

«Главное – хорошо выполнять свою работу, остальное – не важно», – напутствовали его. Поэтому когда он первый раз попал на позицию, где все взрывалось, горело, где лежали тела погибших, старался, по мере возможности, дистанцироваться от всего увиденного и услышанного, думая только о выполнении поставленной задачи.

Боевое крещение Рамзеса (позывной он придумал, соединив имя с фамилией) оказалось запоминающимся. Они провели на позиции несколько дней, наблюдая за противником. Из еды – вода и шоколадный батончик. Из удобств – яма, в которую закапываешься, чтобы остаться незамеченным.  Группа, которая пришла их менять, была обнаружена, и началось огневое воздействие. Двое – «двести», один «триста». На войне своих не бросают. И Роман с напарником, таким же худощавым, как и он сам, всю ночь тащили тяжеленного раненого бойца. Пытались привести его в чувство, но стоило тому встать на ноги, как он снова терял сознание.

– Мы еще на противника нарвались, раненого спрятали, а сами вступили в перестрелку – подавили.  Боец был весь в крови, честно, я сомневался, что он выживет, но он дышал – разве могли мы его бросить? «Птицы» постоянно зависали над головой, сбрасывали, но не попадали.  Я слышал, как свистят пули, пролетая мимо лица, но ни одна из них не достигла цели. Разве это не чудо? Даже командир роты, когда мы вернулись живыми, не уставал удивляться такому везению. Бог отвел от нас беду – это точно, – уверен Рамзес.

Со спасенным товарищем он общается до сих пор. Тот родом из Омска, ему сорок лет,  семья, дети. Выписавшись из госпиталя, он отправил мамам Ромы и его напарника цветы: в благодарность за воспитание сыновей.

Дело чести

Разведчики – это элита. Задачи, которые ставятся перед ними, иногда кажутся невыполнимыми. Лето 2024 года. Нужно было пройти к Днепру, в тыл противника, выставить там видеонаблюдение и пробыть на позиции неделю. Выбрали трех бойцов: выносливых, малогабаритных – таких, чтобы могли пройти и пролезть где угодно. Рамзес – в их числе. «Будьте предельно аккуратны, – предупредили их. – Если с вами что случится, вас оттуда никто не вытащит».

На вопрос, с каким настроем он шел практически на смерть, Рамзес отвечает:

– На задачу идти всегда страшно. Ведь ты понимаешь, что тебя там может ждать. Страшно и когда дрон висит над головой: думаешь, сейчас он сбросит груз и тебя больше не будет. Но нужно перетерпеть, перебороть свой животный страх. Что касается этого случая, то задачу нам поставил сам командующий Херсонским направлением. И выполнить ее было для нас делом чести!

Самым тяжелым, вспоминает разведчик, стал маршрут. Реки, болота, кусты. И ты бежишь, прыгаешь, плывешь. Причем в «бронике», с оружием и неприподъемным рюкзаком, где провизия и лекарства. На полпути в болоте засосало кроссовки – дальше они передвигались в «сапожках», сделанных из бинтов. Хотели было соорудить «подошвы» из пластиковых бутылок, но тогда их передвижение становилось очень шумным.

Один из тройки такой марш-бросок не выдержал, сдался. Командование дало приказ работать дальше вдвоем. До назначенной точки добрались практически без происшествий: весь путь, наблюдая за передвижением, их вела наша «птичка». И вот последний участок, самый опасный: длиною всего километр, но просматриваемый как на ладони. Вытряхнули из рюкзаков всё лишнее, пожертвовав даже едой, и сломя голову понеслись через «открытку».

– Не думали ни о возможных снайперах, ни о дронах, ни о том, как мы неделю здесь продержимся. Главное было – выставить камеры, – вспоминает Роман. – Добежали до брошенного корабля (там же русло реки высохшее), закопались в песок и полчаса просто лежали, слушая, нет ли рядом врага. Подготовили позицию. Помню, как я траву пересаживал каждый день, чтобы вражеская «птичка» не заметила изменения ландшафта.

Ровно через неделю на позицию пришла смена. Спустя два месяца Рамзес был награжден орденом Мужества. А в мае этого года он из рядового был произведен в… младшие лейтенанты! И назначен командиром взвода.

«Я всегда за пацанов»

Начинать в офицерской должности было непросто, но опытный товарищ посоветовал: «Главное, чтобы ребята тебя уважали». И он старается этого принципа придерживаться.

– Я всегда за пацанов, – говорит младший лейтенант. – Могу, если надо, и с командиром поспорить. Да, на войне не обойтись без потерь, но они должны быть оправданы. Бойцы мне доверяют: я тренируюсь вместе с ними, всё показываю им на личном примере. Контролирую их психологическое состояние: некоторые после успешного выполнения задачи немного расслабляются – их нужно держать в тонусе, иначе следующего успеха может не быть…

Офицер разведроты – «товар штучный». На БЗ он сам уже не ходит. Но со своими подчиненными, которые отправляются «за ленточку», на связи в режиме 24х7. А если случается непоправимое, берет выходные, уезжает на пару дней и досконально разбирает каждый случай: почему произошло так, а не иначе.

Его оберег – намоленная икона Богоматери, которую он носит в каске. Ее подарили в декабре прошлого года волонтеры группы «Своих не бросаем» после того, как Роман больше двух недель не выходил на связь. Так получилось, что группа, которая должны была их сменить, подорвалась на мине, и они оставались на позиции дольше положенного. Дроны скидывали им литр воды в сутки на двоих. Они не ели пять дней. Роман вспоминает: похудел так, что талию можно было обхватить одной рукой…

– Я горжусь подразделением, в котором служу, – заканчивает свой рассказ разведчик Рамзес. – У нас командир – Герой России. Я бы хотел быть похожим на него и на других моих старших товарищей. Выражение «я бы с ним и в разведку пошел» родилось не случайно. Когда рядом с тобой ребята, которым ты доверяешь, которые за тебя и в огонь, и в воду, тогда и умирать не страшно…

Екатерина КОЗЛОВА. Фото предоставлено Романом

Шесть сквозных пулевых ранений и одно – минно-взрывное. Некоторые, увидев его медицинские документы, не верили в их подлинность: как после такого можно было выжить?! Он и сам, очнувшись после первой экстренной операции (а всего их было чуть меньше тридцати!), удивился: «Неужто живой?». Увидел на запястье левой руки намотанный нательный крестик, поднял глаза на хирурга с немым вопросом.Тот пояснил: «Снять его с тебя сняли, а забрать – не смогли». Бог помог – не иначе…

Наш рассказ – о сержанте Геннадии Шистерове, награжденном медалью «За отвагу». Буквально родившись во второй раз, он не устает радоваться каждому дню. И даже находясь на реабилитации, имеет множество увлечений.

«Служба государева»

Дед прошел две войны – финскую и Великую Отечественную, был награжден орденом Красной звезды. Отец прослужил в армии шестнадцать лет. Сам Геннадий – десять.

Говорит, что практически вырос в казарме (мама работала поваром в той же воинской части, где служил отец). Из автомата Калашникова и пистолета Макарова научился стрелять чуть ли не с пеленок. Плюс занимался в военно-патриотическом кружке. Да и вообще в школе (он родился и вырос в поселке Центральном Володарского района) все мужчины-педагоги были бывшими военными.

– Отец умел ремонтировать и эксплуатировать практически любой спецтранспорт, причем, попав в новую сферу, буквально через полгода становился и в ней первоклассным специалистом, – вспоминает Геннадий. – В армии был техником роты по производственному обучению. Нас с братом воспитывал строго. Конечно, в детстве этого я не ценил – сейчас ему безмерно благодарен. Как и маме. Родители всегда были для меня примером, они прожили вместе почти сорок лет, до ухода папы…

А еще Гена обожал фильмы о десантниках и спецназовцах. Занимался в «качалке». И, конечно, мечтал о «службе государевой». После 11-го класса поступил в Нижегородское речное училище. Сильные преподаватели, полуказарменное положение в Доме курсантов, где он жил, жесткая дисциплина – всё ему нравилось. Но в силу определенных обстоятельств он оставил учебное заведение.

В ремонтной железнодорожной бригаде, куда сразу устроился, работал наравне со взрослыми мужчинами. А в 2006 году его призвали в армию. Служил в московской части по охране сложных объектов, видел воочию первых лиц государства, известных политиков и артистов. За полгода до дембеля его перевели в другую часть – в Нижний Новгород. Там он и подписал первый контракт, попав в разведроту в Мулино. Качество физподготовки разведчиков не подлежит обсуждению. Единоборства, кроссы. Тогда же он увлекся метанием ножей – на дистанции от трех до восьми метров.

Уходил и возвращался в армию Геннадий не единожды. Уходил потому, что не мог терпеть несправедливости руководства. Возвращался потому, что по душе была «служба государева» и защита Родины.

«Не за деньгами»

В перерывах между контрактами наш герой пробовал себя в разных направлениях. Работал в фирме по установке сигнализации. Открыл свой пейнтбольный клуб. Организовывал командные игры по принципу советских «двенадцати записок». Только игроки не просто искали записки, но и выполняли различные задания. К примеру, донести колесо от трактора, зажечь вязанку дров с помощью огнива и кристалла, попасть из винтовки в консервную банку.

Последним местом трудоустройства на гражданке стала компания, занимающаяся строительством крупных объектов по всей стране. По вахтовому методу он объездил весь Южный берег Крыма, Краснодарский край. Начинал простым монтажником, после стал звеньевым, ну а потом и бригадиром. Не побоявшись сменить жару на холод, переехал в Норильск. Местные пугали рассказами про «черную пургу», когда стихия уносила людей в неизвестном направлении. Еще были Калининград, Новосибирск – одним словом, поколесил по стране, видел много интересного.

…В апреле 2022 года, когда он отдыхал дома после очередной командировки, ему позвонили из военкомата – с предложением подписать контракт. Подумав пару дней, согласился. Там, в зоне СВО, уже были многие его бывшие сослуживцы. И он прекрасно понимал, что едет не к теще на блины. Тогда зачем?

– Больше всего раздражает, когда говорят, что туда едут за деньгами. Поехали бы сами – тоже стали бы богатеями, – рассуждает молодой мужчина. – Я на стройке очень хорошо зарабатывал. И когда подписывал контракт, даже не интересовался размером довольствия. Просто… Просто не мог поступить по-другому.

Когда бойцы стали придумывать себе позывные, Геннадий озвучил свой: Бетон (по характеру последней работы). Товарищ, смеясь, прокомментировал: «Лучше Батон – у тебя же аппетит, как у коня». Так и закрепился забавный позывной.

Сержант Шистеров планировал быть связистом, начальником командно-штабной машины. Но когда оказался «за ленточкой», его огорошили: будешь командиром первого штурмового взвода. На попытки возразить, мол, у меня и офицерского-то звания нет, услышал: «Справишься».

Причем это было решение не только руководства, но и самих бойцов. Хотя среди них были уже побывавшие в военных конфликтах – «чеченцы», «сирийцы» и даже 57-летний «афганец». Кстати, когда один из «чеченцев» вернулся из своего первого дозора, он признался: «Ребят, мне за две командировки в Чечне не было так страшно, как за сутки здесь».

– Конечно, страшно. И даже скрывать этого не буду, – признается Геннадий. – Особенно когда весь день находишься под минометным обстрелом. Этот противный звук, словно возле уха жужжит 50 пчел, я не забуду никогда. Но страха своего не показывал: перед пацанами было неудобно – я же командир! Помню, самого внутри трясет, а я «толкаю» какие-то мотивирующие речи.

Командир взвода отвечал не только за рекогносцировку, разведку боем, но и наводил минометную батарею на противника. Однажды, запросив «арту» по соответствующим координатам, услышал: «Сейчас «большой брат» придет». Работа ТОС (тяжелой огнеметной системы) произвела незабываемое впечатление.

– Представьте себе столп огня  размером с пятиэтажку! Земля гудела под ногами. Жарковато тогда было, – вспоминает Батон.

Впереди – всё только самое интересное

Его ранило в июне 22-го, под Изюмом. Внезапная контратака. Он пошел за подкреплением. В правой руке – рация, в левой – карта, автомат – за спиной. И вдруг – окоп, в котором трое противников. Они назвали какую-то украинскую фамилию (видимо, ждали кого-то), он ответил: «Ага».

– За секунду, пока они думали, у меня вся жизнь перед глазами пролетела, – рассказывает командир взвода. – Боковым зрением увидел небольшую ямку и резким движением упал туда. Пока падал, в меня попала первая пуля. Представляете зубную боль? А это в десятки раз сильнее. Я кричал, стрелял, матерился. Одного ранил, он уполз. А вот двоих оставшихся мы взяли в плен, когда мои ребята подошли. Эти пленные меня потом, кстати, и тащили раненого до пункта эвакуации, километра три. Повезло, что это были простые украинские мобилизованные – профессиональные штурмовики меня бы точно подавили.

А потом были десять месяцев лечения в московском госпитале имени Бурденко. Врачи делали неутешительные прогнозы: ходить не будешь. Хотели ампутировать ногу, возле которой разорвалась мина. К счастью, его случаем заинтересовался питерский профессор, доктор медицинских наук Игорь Шведовченко. Он год назад и собрал ему ногу «по кусочкам». Геннадий до сих пор передвигается с помощью костылей, но после нескольких курсов реабилитации в санаториях отмечает значительные улучшения.

Кстати, он также посещает занятия по гидрореабилитации в Региональном центре адаптивных видов спорта «Парус». Там, узнав о его увлечении спортивным метанием ножей, предложили ему вести соответствующую секцию. Сейчас решаются организационные вопросы.

А еще Геннадий не так давно занялся работой по дереву. Лил в гараже блиндажные свечи для бойцов и как-то спонтанно, взяв кусок сосны, придал ему нужную форму, обжёг, покрыл льняным маслом и залил обычным парафином. Так получилась первая декоративная свеча. Сейчас усовершенствовал процесс ее изготовления. Также он делает посуду, рукоятки для ножей, разделочные доски. В планах – мебель ручной работы.

– Наверное, генетическая память сработала, – улыбается мужчина. – Говорят, дед был краснодеревщиком.

Вообще он уверен, что впереди – всё только самое интересное. Он вступил в одну из политических партий, является общественным инспектором по охране окружающей среды и обращению с животными, строит дом.

– Если до того, как попал на СВО, у меня и были какие-то сомнения, то теперь я уверен: мы всё правильно делаем, – говорит Геннадий Шистеров. – Знаете, у одного ликвидированного бойца ВСУ нашли подобие солдатского молитвенника, причем типографского качества. И там было написано: «если ты в день не убиваешь одного русского, ты убиваешь двух своих». А как они прикрываются гражданскими?! Русские солдаты так никогда не делают – это для нас табу. Так что дело наше правое – Победа будет за нами!

Екатерина КОЗЛОВА. Фото Юлии Волковой и из личного архива Геннадия Шистерова

«Когда ты подписываешь контракт с Вооруженными силами, ты должен понимать: теперь твоя работа – защищать Родину, и ты должен быть готовым отдать за нее жизнь, – уверен участник СВО Павел с позывным Спартак. – Я ношу звезды на погонах не просто так. И буду выполнять свой воинский долг до конца».

Он прошел путь от рядового до офицера. Причем два последних звания – лейтенант и старший лейтенант – ему присвоили уже на СВО: за успешное выполнение боевых задач. Пример для подражания – дед Константин, по отцовской линии. Был простым рядовым пехоты, попал в немецкий плен, бежал, позже был реабилитирован. И отец, Вячеслав, который отдал службе в армии 32 года.

– Деда не стало, когда мне было восемь лет, – вспоминает Спартак. – Конечно, он рассказывал о войне, но я мало что понимал. И, мне кажется, до конца осознал только тогда, когда сам попал на СВО. Сейчас я продолжаю дело своих деда и отца.

Отцовские гены

В Нижегородскую область, в Мулино, семья Павла переехала, когда ему было десять лет. До этого они жили в Узбекистане, Читинской области. Папа служил страшим прапорщиком в авиационных войсках. И, конечно, часто брал сына с собой – на базу, на полигон, в казарму. Так что Паша не сомневался: пойдет по его стопам.

В Мулинской поселковой школе, как и многие мальчишки, учился ни шатко, ни валко. И считался хулиганом. То подерется с кем­-нибудь, то окно в школе разобьет, то мотоцикл свой нечаянно спалит. Ох и доставалось от родителей на орехи! Зато был физически подготовлен – борьбой и дворовыми занятиями на турниках (сейчас бы последние назвали модным слово воркаут). Плюс занимался в радиокружке и вообще обожал возиться с техникой: был с ней на ты.

После школы, в 2001 году, пошел в армию. Служил в части, что была почти напротив дома. Но поблажки ему даже не снились. Скорее, наоборот. Хоть отец к тому времени и ушел в отставку, но своим друзьям наказал: моему спуску не давать! И Павлу в плане дисциплины было тяжелее, чем остальным. К тому же, служил он не где­-нибудь, а в Региональном учебном центре, где всё должно быть идеальней, чем в других подразделениях.

Подписывать контракт не стал. Папа, что удивительно, с решением сына был согласен: в начале 2000-­х ВС РФ переживали тяжелые времена. Молодой человек устроился на работу и продолжил образование. Причем одновременно в вузе и ссузе: в первом учился на юриста, во втором – на мастера по ремонту и обслуживанию кабельных и вычислительных сетей. По второй профессии и трудился: «бросал» воздушные кабели, настраивал телевидение и интернет. Хоть работа была по душе, но, по его словам, тупиковая: не было возможности для роста.

Этим желанием двигаться вперед и объясняется дальнейшая смена профессий. В его послужном списке – судебный пристав, коллектор, инструктор по вождению в автошколе. Но свое место и предназначение Павел нашел лишь в 2015 году, когда, неожиданно для окружающих (и даже для себя самого), решил вернуться в армию: «сыграли» всё­-таки отцовские гены!

37 пораженных целей за четыре недели

Начинал служить в дзержинской бригаде – заместителем командира взвода трубопроводного батальона. Потом перевелся в Мулино – сначала в танковую часть, потом в артиллерийскую. Получил звание прапорщика и должность старшины. В этом статусе в начале 2022 года уехал под Белгород. Мысли разорвать контракт, когда началась специальная военная операция, как у некоторых, даже не возникало. Дал присягу – будь ей верен!

После их дивизион на некоторое время вернули в Мулино. Затем наш герой попал в противотанковую батарею Таманской дивизии, которую перебросили на границу с Курской областью. Девять месяцев стояли там, поражая противника «рапирами».

– Прилетало, конечно, – рассказывает Спартак. – От вражеской артиллерии, «хаймерсов». Сначала даже не осознавали всей опасности. Первым желанием были выйти и посмотреть, куда и что прилетело. Поумнели, конечно, быстро. Хотя потери у нас были минимальные – из всего дивизиона двое «двухсотых».

В 2023 году Павел стал командиром взвода и получил первое офицерское звание. К тому времени он не видел семью девять месяцев. Так сложились звезды, что его отпустили не в отпуск, а на учебу. Чему именно его собирались обучать, лейтенанту было всё равно: лишь бы скорее встретиться с женой и дочкой. А оказалось, что его удостоили огромной чести – быть командиром экипажа уникальной экспериментальной машины!

Ее название, возможности и вооружение – всё держится в строгом секрете. Скажем только, что тогда она была единственной в стране, сейчас в зоне СВО действуют две такие машины.

– За первые четыре недели работы на этой технике мы полностью очистили наше направление от вражеской артиллерии, – удивляет Спартак. – Было уничтожено порядка 37 целей врага! Да, мы спали по 2­3 часа в сутки. Но результат, согласитесь, впечатляет!

После первого, как называет сам боец этот период, сезона ему было досрочно присвоено звание старшего лейтенанта. И вручена государственная награда – медаль «За отвагу».

«Скольких наших ребят мы спасём?»

Задача Спартака, как командира экипажа, не только поразить цель, но и сохранить в целостности уникальную технику. Поэтому работают оперативно: быстро подъехали, отстрелялись и сразу же сменили позицию.

– Первый сезон отработали как в угаре. «Цель, цель, цель», – только это слово и звучало в голове, – вспоминает старший лейтенант. – Когда начался второй сезон, пришло спокойствие. И вместе с ним понимание: «Вот мы сейчас едем на БЗ и можем больше не вернуться…» Но я стараюсь гнать эти мысли прочь. Думаю только о хорошем: «Если мы уничтожим очередное орудие ВСУушников, то скольких спасем наших ребят? Пятьдесят, сотню или больше?».

А еще в свободное от боевых заданий время Спартак сам собирает… средства РЭБ и РЭР. Есть специальные закрытые сайты, где можно купить запчасти. И чаты, где такие же, как он, военные умельцы делятся опытом друг с другом. Вот когда пригодились его любовь к технике, посещаемый в детстве радиокружок и полученное среднеспециальное образование.

– Хочешь жить – умей паять! – шутит он

На войне, ясное дело, все под Богом ходят. Даже командиры элитных машин.

– У наших разведчиков упала «птичка» – мы с сержантом пошли ее искать, – рассказывает он. – Причем без броников и прочей защиты. Видим – «птичка» над нами. Мы даже ухом не повели: думали, что это наша. Потом уже, когда от шока отошли, смогли воспроизвести цепь событий. Дрон полетел на нас, вдруг завис, и будто толкнуло его что-­то в другую сторону. Словно крылом отвело, хотя ветра не было. Он упал от нас метрах в шести и взорвался! Не иначе как Бог помог…

Без веры в Бога, как считает Павел, на войне сложно. Она спасает, смягчает душу, дарит надежду. К его каске прикреплена икона Георгия Победоносца, в машине висит стяг с изображением этого же святого. И, конечно, помогает семья – крепкий тыл. У Павла он крепче обыкновенного: его супруга Ирина – волонтер, сама собирает и отвозит гуманитарную помощь, причем не только подразделению мужа.

– Когда дома хорошо – и у меня всё слава Богу, – говорит старший лейтенант. – Спасибо моим родным и любимым за поддержку. И не забываем замечательные слова: «Мы – русские, с нами – Бог!» Мы обязательно победим!

Екатерина КОЗЛОВА. Фото из архива Павла

«За любовь к Родине и выполнение поставленных задач», – коротко и полушутя ответил он на вопрос, за что был представлен к высочайшей государственной награде – «Золотой Звезде».

Герой России, гвардии полковник, заместитель начальника Тюменского высшего военно­-инженерного командного училища Рустам Сайфуллин в блиц­-интервью рассказывает о собственном опыте реабилитации после тяжелейшего ранения и делится впечатлениями о прошедшем в Дзержинске «Кубке защитников Отечества».

– Рустам Галиевич, что с вами произошло в зоне проведения специальной военной операции?

– Я был командиром 40-­го инженерно-­саперного полка. Он был сформирован в декабре 2020 года, а через год с небольшим я повел его в бой. Первое ранение получил под Черниговом, второе – при освобождении Луганской Народной Республики. Под ноги попал артиллерийский снаряд, их оторвало. Перенес четырнадцать операций. На правой ноге – протез, левую собрали, пришили, но без сохранения голеностопного сустава. 

Помню, в госпитале меня поразили слова хирурга, что все эти операции гарантируют лишь тридцать процентов успеха. «А от чего же еще зависит восстановление?» – удивился я. «Еще тридцать процентов – это ваш настрой, – пояснил он. – Даже лежа на больничной койке вы должны бороться так же, как на поле боя. Ну а оставшиеся сорок процентов – это помощь родных и близких. Когда всё это есть в совокупности, человек очень быстро идет на поправку».

И я на собственном опыте убедился в его правоте. Когда в неделю по две-­три операции и ты отходишь от очередного общего наркоза, не надо ни званий, ни медалей, главное – чтобы рядом был родной человек. Со мной была жена Наташа. Она гладила меня по лицу, и я чувствовал, как за спиной расправляются крылья и как безумно хочется жить!

– Сегодня вы на «Кубке защитников Отечества» в роли спикера, но были в свое время и участником.

– Да, был капитаном сборной Тюменской области, выступал в трех дисциплинах – волейбол сидя, пауэрлифтинг и настольный теннис сидя. Теперь рассказываю ребятам, через что прошел сам, как восстанавливался и что мне помогло поскорее встать в строй. Никто из нас, несмотря ни на какие увечья, не хочет быть обузой – все хотят быть опорой для своей семьи. Я говорю ребятам: есть жизнь до ранения и есть – после. Отсутствие руки или ноги – не повод лежать на диване и наматывать, простите за выражение, сопли на кулак. Все ограничения – они только в голове. Когда я лечился в госпитале, смотрел паралимпийские игры и удивлялся, какие рекорды ставят люди. «А чем я хуже?» – подумалось тогда.

– То есть спорт помог вам быстрее реабилитироваться?

– Спорт вообще помог мне. По словам врача, у меня была огромная потеря крови, несовместимая с жизнью. Но тренированное сердце смогло выдержать такую нагрузку и не остановилось. «Каким видом спорта занимался?» – спросил он меня. «Я – парень деревенский, – пошутил я. – И спортом занимался соответствующим – колотельным, копательным и косительным». Ну и, конечно, по долгу службы, всегда был со спортом на ТЫ.

Находясь полгода в горизонтальном положении, я думал наперед: чем буду заниматься после восстановления. Как только затянулись швы, попросил младшего брата, он у меня подполковник, вот только с Донбасса приехал, привезти гантели и прочий спортинвентарь. И прямо в палате начал тренироваться. Во время занятий спортом сердце быстрее гоняет кровь по организму – заживление идет быстрее.

– СВО – это ваш первый опыт участия в боевых действиях?

– Нет, до этого я был в Чечне. И скажу вам честно: тогда человек с таким ранением, как у меня, никому бы не был нужен. Не волновало государство – сопьется он, в петлю ли полезет или всё­таки выплывет сам. Сейчас ветеранам СВО оказывается очень мощная государственная поддержка.

– Как оцениваете уровень проведения «Кубка защитников Отечества» в Дзержинске?

– Мне очень понравился Дзержинск. Даром, что город не областного значения, но такой ухоженный! На двести с небольшим тысяч населения у вас столько спортивных объектов! Не раз на Кубке звучала фраза, что Дзержинск – кузница паралимпийских чемпионов. И я с ней абсолютно согласен. А ваш центр «Парус» просто впечатляет! Многие ребята, которые приехали сюда на соревнования, без рук, без ног, но ни от кого не слышал нареканий по поводу доступной среды. Так что Дзержинск справился с организацией турнира на отлично!

Все участники «Кубка защитников Отечества» – уже победители. И главное не в том, кто какое место занял, а что все нашли в себе силы жить дальше полноценной и интересной жизнью. Мы, ветераны СВО, должны быть примером не только для подрастающего поколения, но и для наших боевых товарищей, которые только получили ранения. Я не устаю повторять свой жизненный девиз: «Телу можно нанести ранение, духу – нельзя. Дух воина – стальной щит России».

Из досье

Рустам Сайфуллин родился в 1983 году (село Вагай Тюменской области). С отличием окончил среднюю школу и Тюменское высшее военно-инженерное училище. Служил на разных командных должностях в Северо­Кавказском военном округе, участвовал в контртеррористический операции на территории Чеченской Республики, в операции по принуждению Грузии к миру. В 2019 году с отличием окончил Общевойсковую академию ВС РФ.

С первых дней СВО Рустам Галиевич, как командир инженерно­саперного полка, лично руководил развертыванием и наведением переправ через водные преграды, обеспечивая продвижение российских войск. В марте 2022 года попал под беспрерывный артиллерийский огонь противника, был ранен. Получив первую медпомощь, Сайфуллин продолжил руководить переброской войск на противоположный берег, пока задача не была выполнена в полном объеме. 

В одной из ключевых операций по форсированию реки Северский Донец полковник Сайфуллин руководил наведением наплавного моста. Получил контузию, осколками ему перебило ноги, но, несмотря на тяжелое ранение, не оставил своих бойцов и продолжил руководить переправой. Сделал всё, чтобы сберечь подчиненных и достичь поставленных задач, защитить мирное население. Указом президента РФ от 29 июня 2022 года Сайфуллину Рустаму Галиевичу присвоено звание Героя Российской Федерации.

Екатерина КОЗЛОВА. Фото Кирилла Мартынова

«Сегодня так получается, что мы сюда, в отпуск, словно в гости приезжаем, а в подразделение возвращаемся как к себе домой, – говорит младший сержант, и.о. командира взвода Андрей (позывной Сибирь). – Когда находишься там, на СВО, душа к родным просится, а побудешь здесь несколько дней и понимаешь: пора обратно, там ребята, ты там нужен».

Жизнь – удивительная штука. Во время Великой Отечественной войны родителей и старших братьев деда Андрея (по отцовской линии) расстреляли за то, что они… носили немецкую фамилию. Сам дедушка вместо того, чтобы воевать на фронте, подростком оказался в лагере… А спустя восемьдесят лет его внуки всё-таки взяли в руки оружие, чтобы защищать Россию от нацизма.

«Не ждите меня – я еду на войну»

Андрей родился в 1980 году в небольшом городке Ужуре Красноярского края. Отсюда и позывной – Сибирь. Дядя, мамин брат, ныне заслуженный тренер России по дзюдо, увлекал племянников (наш герой – средний из троих братьев) спортом. Борьбу Андрюша некоторое время совмещал с… бальными танцами, посещая школьный кружок.

В Нижегородскую область, к родным, его семья переехала, когда пареньку было четырнадцать лет. Школу он окончил без троек, но сразу пошел работать: нужно было помогать родителям. Вспоминает, что избалованными детьми они никогда не были: в приоритете было настоящее мужское воспитание.

Сначала трудился грузчиком на предприятии, где папа был начальником отдела снабжения. А потом пошел в армию. Повезло: «срочную» служил в расположенной на Московском шоссе спасательной части МЧС. Попал в караульный взвод, который часто ездил на стрельбы. Много, в плане военной подготовки, давал солдатам командир роты, прошедший горячие точки.

После демобилизации Андрей хотел устроиться в пожарную часть при одном из заводов. Но там ему предложили направление в Ивановскую пожарно-спасательную академию: мол, ждем тебя обратно офицером. «После двух лет службы снова на казарменное положение? – подумал молодой человек. – Увольте». Поступил на заочное отделение юрфака ННГУ, но не доучился, бросил. И в итоге, окончив техникум по специальности «мастер общестроительных работ», ушел в эту сферу деятельности.

– Честолюбие присутствует, – улыбается мужчина. – Всегда старался найти более интересную работу с более высокой должностью. Поколесил по стране, особенно по ее северной части, объездил весь Заполярный круг. Строил храмы, занимался гражданским и производственным строительством, даже трудился в нефтеперерабатывающей отрасли.

Когда началась специальная военная операция, участие в ней было для нашего героя лишь вопросом времени. Весной 2022 года туда ушел добровольцем старший брат, был ранен, вернулся (сейчас они служат в одном полку). В первую волну мобилизации Андрея, добровольно пришедшего в военкомат, не взяли по возрасту (ему было уже 42 года). Когда стартовала вторая, он собирался в очередную командировку в Москву. И вдруг звонок от мамы: ей домой, где и прописан сын, принесли повестку. Андрей, не раздумывая, позвонил на работу: «Не ждите меня – я еду на войну».

«Приказа отступать никто не давал»

– Я ведь из сферы строительства уходил на полтора года: служил по контракту в артиллерийском полку. И наше подразделение в 2015 году как раз стояло на границе с Украиной. Если бы не произошло конфликта с командиром, я бы остался в армии. Я был свидетелем того, как натовские войска обучали бендеровцев. Поэтому не сомневался: дело наше – правое. Было стыдно за тех, кто прятался от мобилизации. И ясное понимание: эта история так скоро не закончится – противник придет и на нашу землю, – объясняет младший сержант свое решение.

Он уехал из Дзержинска в конце октября. Перед отправлением с любимой, с которой были вместе уже больше десяти лет, официально зарегистрировали отношения. В Костроме, куда попал дзержинец, был сформирован артиллерийский полк: специально под нужды СВО.

– Изначально среди нас артиллеристов было наперечет. Сплошные повара да доктора, – шутит Сибирь. – Но в прошлом году указом президента страны нашему полку было присвоено звание гвардейского. Мы все этим очень гордимся!

Андрей начинал службу простым рядовым, будучи старшим наводчиком. Потом стал командиром орудия, а сейчас, официально числясь замкомандира взвода, на самом деле исполняет его обязанности. Плюс выучился на сапера. На орудия сбрасывают много «морковок», а у саперов далеко не всегда есть возможность прибыть сразу. Теперь, в случае необходимости, инженерная группа, в состав которой он входит, разминирует орудия собственными силами.

– Конечно, когда первый раз «прилетает» в твою сторону – это непередаваемые ощущения. Но человек – удивительное создание: ко всему привыкает. Сейчас, даже когда снаряд взрывается в радиусе пятидесяти метров, уже не обращаешь внимания: вроде как и мимо. Вот когда поближе – тогда, конечно, начинаем эвакуироваться. В любом случае работаем без перерыва не больше полутора часов. Дальше – команда на маскировку, иначе противник вычислит наше месторасположение. Противник не жалеет снарядов. Сейчас у них новая «мода»: могут просто так, наугад, выжечь лесополосу. И потом им сверху очень удобно наблюдать: есть ли здесь какая-то жизнедеятельность? Заметят изменения – и «накидывают», – рассказывает артиллерист.

Но никогда, по его словам, он не терял твердости духа. Даже когда зафиксировал прорыв противника. Более четырехсот единиц вражеской техники и против них – его боевой расчет из семи человек.

– Связи с командованием не было. Приказа отступать никто не давал. Поэтому мы приготовились принять бой, – вспоминает Сибирь. – Взяли провиант, снаряжение и сели в окоп: отражать наступление. Сутки ждали нападения. К счастью, соседнее подразделение пехоты заметило прорыв и не подпустило к нам противника. Какие мысли тогда посещали, спрашиваете? Первая – не попасть в плен живым. Вторая – не погибнуть от первой же пули и успеть нанести врагу как можно больший урон.

До Победы!

Довелось бойцу участвовать и в сдерживании контрнаступления летом 2023 года на Работинском направлении. За что к государственной награде «Медаль Жукова» в его петличке прибавилась и ведомственная награда «За Работино – Вербовое».

– Противник хотел прорваться к Азовскому морю и пойти на Крым. Полторы недели жили возле орудия. Кусочек пленки расстелили и спали рядом: приказ работать мог поступить в любой момент. Жара стояла страшная: на мне изо всей защиты был только нательный крестик.

Тогда в бою «погибло» орудие взвода – гаубица Д-30, служившая ему с самой Костромы. Бойцы с любовью называли ее Катюхой.

– У меня есть оберег – кукла, которую я назвал в честь орудия. Она всегда со мной. На войне ведь все немного индейцами становятся, – смеется Сибирь. – Кто игрушки хранит, кто браслетики. В этот отпуск дочка подарила вязаного кота (в честь домашнего любимца Тимоши) – он в каске, форме и с шевроном Сибирь.

А главным подарком от дочери Арины стала… внучка Есения, которая родилась за пару недель до приезда дедушки в отпуск.

– Теперь, может, немного отвлекусь на малышку, – говорит супруга Ольга. – Тяжело быть женой военного. Не сплю ночами, когда нет с ним связи. Отговаривала ли  его от решения пойти на СВО?
С ним бесполезно спорить. У него разговор короткий: «Я – мужчина! И кто, если не я?». Теперь моя участь – ждать. И молиться.

– Ни одного ранения за три года – жена отмолила, – уверен Андрей. – Поддержка из дома очень важна. Когда связи долго нет, очень переживаю. Не за себя – за родных. Я-то знаю, что со мной, а они в неизвестности живут. А еще хочу поблагодарить за гуманитарную помощь всех неравнодушных людей – волонтеров, кто собирает и доставляет на фронт посылки. Знаете, вот посмотришь – взрослый бородатый дядька, а радуется подарку, как ребенок. Даже самая маленькая помощь – она бесценна, потому что приближает нас к Победе. Конечно, все устали. Но силы придает уверенность в том, что мы – на верном пути. В одном фильме некий полковник говорит: «Нет ничего хуже неоконченных дел». И мы будем здесь до тех пор, пока не добьемся нашей Победы!

Екатерина КОЗЛОВА. Фото предоставлено Андреем

Штурмовики – самые рисковые бойцы на фронте. И смерти в глаза они смотрят практически ежедневно. Откуда берутся силы, чтобы раз за разом, преодолевая страх, выходить на очередное задание?
О своем жизненном и боевом пути рассказывает наш земляк Виктор Чубин (позывной Чуба),
который без малого три года находится в эпицентре военных событий.

– Одно из самых тяжелых во время выполнения БЗ – пробегать промежутки от одной лесополосы до другой, – откровенничает Виктор. – Сто метров голого поля кажутся вечностью: все они пристреляны противником. Стоит попасть в зону видимости – сразу раздается звук «птички». И начинаются постоянные «сбросы» тут и там: «Бам! Бам! Бам!». Заряда одного «камикадзе» хватает на 25 минут. Потом он улетает, и есть полторы минуты, пока не появится следующий. И ты, в броне, с рюкзаком, автоматом, преодолеваешь эту стометровку с немыслимой скоростью. Бежишь и не думаешь вообще ни о чем. Главное – не услышать над головой отвратительное жужжание дрона…

Кто, кроме нас?

В следующем году Виктор Чубин будет отмечать юбилей – 45 лет. Он – из многодетной семьи: их трое братьев и пять сестер. Детство было веселое, дружное. И… практически военное: папа служил в армии старшим прапорщиком. Родился наш герой в Уссурийске, потом семья жила в Венгрии, в 1991 году переехала в Нижегородскую область.

Витя очень часто разделял с отцом солдатские будни. Техника, оружие – как любому пацану, ему всё было интересно. Отец спуску не давал: дисциплина в семье была, как в армии. И это было не лишним.

После девяти классов, как старший из братьев, сразу пошел работать. Девяностые – трудные годы: нужно было помогать родителям. Виктор мечтал быть похожим на отца, и очень обиделся на маму, которая, по знакомству, пыталась отсрочить его призыв в армию. Но своего он добился, и в 2000 году оказался в Калининграде, в погранвойсках.

А через год командование объявило: есть желающие поехать в Чечню? В списке добровольцев оказался и Виктор Чубин.

– Отец так воспитал, – объясняет он. – Кто, кроме нас? И душа требовала: Родину нужно защищать!

Его подразделение стояло на границе. Задача – не допустить выход боевиков из Карачаево-Черкесии в Дагестан. Первая потеря – повара – произвела неизгладимое впечатление. Только вроде поговорил с товарищем, он зашел в палатку. И вдруг…  прилет: нет больше Джафара…

О том, что старший сын воюет в Чечне, родители узнали только после его ранения.

– Во время боя чуть отвлекся, и подстрелили в ногу,  – вспоминает Виктор. – Боль пришла не сразу. Первое ощущение – словно подножку подставили, я упал. Была перебита главная артерия бедра, нервы – я почти сразу сознание потерял.

Демобилизовался рядовой Чубин в знаменательный день – 9 мая 2002 года. Потом трудился на охранном предприятии, на пищевом производстве, некоторое время заведовали с супругой небольшим магазинчиком.

«От принятого решения не отступаю»

– Увидел бегущую строку о наборе добровольцев. Позвонил по указанному телефону, – рассказывает Виктор, как попал на СВО. – «Пулеметчик в погранвойсках? Нам такие специалисты нужны. Приходите завтра», – сказали мне в военкомате. И в октябре 2022-го я уже был «за ленточкой».

На вопрос, не отговаривала ли супруга от такого шага, пожимает плечами:

– А чего меня отговаривать? Я от принятого решения никогда не отступаю. Разве можно было остаться в стороне, когда эта нацистская нечисть стала угрожать русскому народу? Чтобы не пустить ее в мой дом, к моим родным и близким, я и поехал туда.

И не в первый раз, кстати. В 2015 году Виктор вместе с младшим братом Алексеем уже были в ДНР. Алексей, кстати, ушел добровольцем на СВО еще раньше, в апреле. И к тому времени, как туда отправился старший брат, уже был дома, по ранению.

По словам Виктора, Чечня, в сравнении с тем, что сейчас происходит на Украине, – «цветочки». Очень много наемников. И они лютуют: издеваются над пленными, не жалеют мирное население. Поэтому, как бы ни было тяжело, Чуба о своем добровольном решении не пожалел ни разу.

Впрочем, словом «тяжело» не описать будни рядового штурмовика. Когда тебя «зажимает» «птичка», и ты, практически не двигаясь, лежишь в кустах с девяти утра до шести вечера, потому что противник не дает поднять головы. Хорошо, небо тогда стало «грязным», начался ливень, и «птичка» улетела. Или когда ты укрываешься от «камикадзе» в какой-то импровизированной дыре, спрятавшись за… телом погибшего. А «камикадзе» снаряд, конечно, сбрасывает, в пятидесяти метрах: и ты контужен, но живой. Или когда во время БЗ заканчивается вся провизия, а подвезти новую нет возможности. И ты четыре дня на обед, завтрак и ужин съедаешь по ложке сахарного песка (найденного по счастью) и запиваешь его водой из речки.

И всё это Виктор рассказывает спокойно, без эмоций. Как будто произошло не с ним. Андреевка, Бахмут, Яковлевка – много где он воевал за три года. Официально – три ранения. На самом деле больше.

«На войне дружба настоящая»

– Штурмовали мы Андреевку, – вспоминает Чуба об одном из ранений. – Только закатился в окоп отдохнуть, пацаны подбегают: «Хохлов прям отсюда видать – пойдем, пошумим». Через какое-то время видим: несколько человек идет в нашу сторону. Открыли по ним огонь. У меня автомат заклинило, я его отбросил, другой взял – там патроны закончились. Кричу рядом стоящему: «Кидай автомат!». Тишина в ответ. Пока отвернулся посмотреть, в чем дело, прилетело мне в ногу. Впрочем, у меня уж живого места там нет. Подхожу к ротному: «Я – триста». Он спрашивает: «Сам дойдешь?». Ответил утвердительно: чего там идти было – всего пять километров. К тому же повезло: осколок залетел в тело вместе с куском ватника – кровотечение не сильное было…

Потери, боль, кровь, страх… В чем секрет силы бойцов?

– В теплоте человеческих отношений, – уверен Виктор. – На войне дружба настоящая. И без разницы, какой ты национальности, профессии, возраста. Там, в отличие от гражданки, никто не пройдет мимо чужой беды. Даже незнакомый. Сядешь, задумаешься. Сразу спросят: «Брат, что-то случилось? Попить? Закурить? Помощь нужна?».

У штурмовика два желания – съесть что-нибудь сладкое и поспать.

– Ненавижу ночь, – говорит Чуба. – Спим, когда удается, днем. Ночью начинается беда. Только стемнеет, и слышно гул: «баба-яга» летит. От нее не спрячешься, она носит до двадцати килограммов снарядов!

Сам Виктор от военных будней отвлекается, общаясь с товарищами и… читая книги. Раньше вот не читал, а сейчас – запоем. Литература очень помогает. А гуманитарная помощь – спасает. Своим младшим братом, Алексеем Чубиным, создавшим в Дзержинске Совет ветеранов СВО, Виктор очень гордится.

– Без таких, как Леха, волонтеров, мы бы давно пропали. Поддержка тыла очень важна – и не только материальная, но и моральная. Зная, что мы не одни, что нас не бросили, воевать гораздо проще. Ведь наше дело правое – и мы обязательно победим!

Екатерина КОЗЛОВА. Фото предоставлено Виктором Чубиным

История любви Сергея и Анастасии – удивительная. Они стали общаться дистанционно, когда он уже находился в зоне СВО. А встретившись в реальности, сразу решили друг про друга: «мой человек!». В марте 2024 года влюбленные поженились, а две недели назад стали счастливыми родителями.

Сергей, с одобрения командования, специально подгадал отпуск: чтобы быть с Анастасией рядом в этот волнительный и радостный момент. Малышка Стефания появилась на свет за несколько дней до того, как папе нужно было возвращаться в подразделение. С рождением дочки семью бойца успели поздравить глава города Дзержинска Михаил Клинков и председатель городской Думы Виктория Николаева.

– Это великолепное событие! – порадовался Михаил Петрович. – Горжусь, что в Дзержинске есть такие герои, как Сергей. Он отправился в зону СВО добровольцем и вносит свой вклад в нашу победу! А еще именно его бойцы водружали флаг с гербом Дзержинска в одноименном освобожденном городе ДНР, бывшем украинском Торецке.

«Послезавтра приеду – готовь свадьбу!»

Уточним, что Анастасия и Сергей были знакомы в юности: они занимались дзюдо у одного тренера. Настя признается, что будущий супруг ей очень нравился: красивый блондин, успешный спортсмен. Но тогда три года разницы в возрасте были весомы: он – уже юноша, а она – совсем девчонка. К тому же Настя ушла из секции: поменяв спорт на модельный бизнес. Забегая вперед, скажем, что она – участница конкурса «Миссис Дзержинск-Россия», состоит в городском Совете женщин, являясь членом волонтерского движения «БлагоДарю», помогает бездомным и нуждающимся.

…И вот спустя годы Сергей сам нашел девушку в соцсети. Молодые люди стали общаться в онлайн-формате. И однажды он выложил новое фото – на больничной койке, под капельницей. На взволнованный вопрос «что случилось?» буднично ответил: «Родину пошел защищать. Вот, подорвался на «Урале». Так Настя узнала, что он находится в зоне СВО.

– Изначально я не верила в любовь на расстоянии, но Сережа окружил меня заботой, которая чувствовалась даже за тысячу километров! – улыбается она. – У моих родителей крепкая семья: мама за папой, как за каменной стеной. А мне раньше приходилось все свои проблемы решать самостоятельно. И только с Сережей я поняла, что это такое – быть за мужем!

Он исполнял все ее маленькие мечты. Благо, позволяют современные технологии доставки и онлайн-оплаты. Мог организовать экскурсию на лавандовое поле или морскую рыбалку. Устроить пенную вечеринку в отеле, где она отдыхала со старшим сынишкой. Прислать в подарок цветы, воздушные шары. «К тебе еще разве только цыгане с песнями не приезжали», – удивлялись подруги.

Она разделяла их удивление и… ждала. Ждала, когда Сергей приедет в отпуск. Устав от ожидания, одним днем решила: поеду сама! Многие отговаривали: там же бомбят! Но мама поддержала. И в декабре 2023 года девушка была в ДНР, городе Торезе. Она увидела и услышала совсем другую жизнь: разрушенные дома, постоянные звуки прилетов и вылетов…

Но рядом был Сергей. Который практически сразу же сделал предложение руки и сердца. Свою поспешность объяснил так: «Я сразу понял, что ты – моё! И хочу, чтобы ты знала: намерения у меня самые серьезные». Обручальное кольцо они купили там же, в Торезе.

В Донецкой Народной Республике Анастасия была уже четыре раза. И даже провела там свой отпуск.

– Первый раз ехала на адреналине, ничему не предавала значения, – вспоминает она. – Потом, конечно, пришло осознание, что до линии боевого столкновения не так уж далеко. Но не скажу, что было особенно страшно. Я всецело и полностью доверяла Сергею: знала, он не допустит, чтобы я подвергалась какой-то опасности, контролировал каждый мой шаг.

А однажды Сергей позвонил и сказал: «Я приезжаю послезавтра – готовь свадьбу!». И за четыре дня всё каким-то чудесным образом устроилось: кафе, ведущий праздника, машины, красивая церемония, гости. Влюбленные стали мужем и женой 22 марта 2024 года…

«Я должен помочь своей стране»

Сергей – коренной дзержинец. Папа – адвокат, мама – бухгалтер. А он всю школьную пору думал только о спорте. Две тренировки в день, постоянные соревнования, сборы, травмы. Благо, учился в специальном – спортивном – классе 39-й школы: педагоги с пониманием относились к постоянной занятости ребят. В дзюдо Сергей достиг серьезных успехов: неоднократный чемпион области, призер всероссийских соревнований.

Он с детства отличался необыкновенными силой духа и силой воли. Не боялся соперников, четко шел к поставленной цели. Боролся, преодолевая усталость и боль. Придерживался строгой дисциплины. И не догадывался, как эти качества ему пригодятся в будущем. Особенно на войне…

После школы Сергей поступил в Волго-Вятскую академию госслужбы на факультет «Государственное и муниципальное управление». Но вуз не окончил: хотел скорее стать самостоятельным, обеспеченным. И ушел работать в сферу продаж.

День, когда решил пойти добровольцем в зону СВО, он помнит четко. 21 сентября 2022 года: после многочасового выступления президента России Владимира Путина. И 1 октября он уже был на Херсонском направлении: рядовым, номером расчета «Гиацинта».

– Я понял, что должен помочь своей стране, – просто объясняет боец.

А ведь Абрам (таков его позывной) даже в свое время не проходил срочную службу: был забракован из-за астмы. На вопрос, как же справлялся в первое время, при полном отсутствии военного опыта, с невеселой улыбкой отвечает:

– В бою всё обучение проходит экстерном. Как говорится, жить захочешь… Да и не факт, что служба в армии как-то бы помогла: не находясь там, вообще невозможно представить, каково это… Но я ни разу не пожалел о сделанном выборе. Много моих друзей тоже пошли добровольцами на СВО.

После Херсонского направления были Запорожье, Луганск, ДНР. Командование оценило боевые способности Абрама. Из номера расчета его перевели сначала в командиры штурмового отделения, а потом в командиры гранатометного взвода. Теперь в подчинении старшего сержанта два десятка человек. И груз ответственности за жизнь бойцов очень нелегок.

Штурмовик, награжденный медалью «За отвагу», немногословен. О военных буднях на гражданке вспоминать не хотелось. Тяжело, больно. Рассказал только историю с флагом.

– В мое подразделение с гуманитарной помощью ездит Евгений Минервин. И я попросил его привезти флаг с гербом родного Дзержинска, который люблю и которым горжусь. Водрузить этот флаг над бывшим украинским Торецком, а теперь – тоже Дзержинском, было для меня делом чести!

Парой слов обмолвился о ранениях. Одно было под Херсоном. После операции на лице, проведенной в госпитале имени Бурденко, восстанавливался полгода.

– Да даже если была возможность, всё равно не остался бы дома, – комментирует Абрам предположение о том, что его могли комиссовать по состоянию здоровья. – Я не мог не вернуться. Там же мои ребята.

Еще об одном ранении вспомнила супруга:

– Сережа никогда не рассказывает никаких подробностей, бережет меня. Просто говорит: ухожу на БЗ. После очередного такого сообщения связи с ним не было несколько дней. Я вся извелась. И вдруг – долгожданный звонок, по видео. «Смотри, – радостно кричал он. – Мне голову пробило. Не плачь – всё нормально, живой же. Запомни, это мой третий день рождения!». А сам весь в крови – в окоп к ним прилетело…

– Надежда, – отвечает Анастасия на вопрос, что помогает ждать супруга. – Надежда, что скоро всё это закончится. Я связала с Сергеем судьбу, когда он уже был на СВО. Я приняла его выбор. И теперь мне остается только ждать Победы и его возвращения домой. Это будет один из счастливых дней моей жизни!

Поддержка семьи, по словам бойца, очень важна. Как и поддержка тыла. Понимание, что люди ценят твой ратный труд, помогают, очень вдохновляет, повышает боевой дух.

– Война – это страшно. Но она однозначно меняет в лучшую сторону, – уверен Сергей. – Наше дело правое – Победа обязательно будет за нами!

Екатерина КОЗЛОВА. Фото Кирилла Мартынова