Время шло к полуночи. Теперь нужно было добраться до места, откуда плавают небольшие кораблики. Немного побродив по окрестностям, мы, наконец, нашли просторное здание. За высокой стеклянной стеной мелькали огни, отражающиеся в темной воде. Автоматические двери вели к небольшим причалам.
Минут через сорок мы сели на кораблик и поплыли по темной воде. Приставая к очередному причалу, видели очертания старинных зданий и большие старомодные фонари. Наконец, приплыли на остров Лидо, а минут через пятнадцать пересели на другой кораблик и отправились на крохотный остров Сант-Элена. Здесь и остановились на несколько дней.
«Я был разбужен спозаранку…»
Мне было лет пятнадцать, когда я впервые открыл книгу стихотворений Бориса Пастернака. Первым произведением, которое я тогда прочитал, было стихотворение «Венеция». До сих пор помню те чувства, которые тогда испытал. Восхищение, восторг, но главное – удивление. И вот я оказался в Венеции. Смотрю на старинные здания, отражающиеся в воде каналов, и вспоминаю строки, которые впервые прочитал более полувека назад:
Я был разбужен спозаранку
Щелчком оконного стекла.
Размокшей каменной
баранкой
В воде Венеция плыла.
И я опять испытал чувство, похожее на удивление. Меня поразило, как образ города, созданный поэтом, точно совпал с тем, что я теперь увидел своими глазами.
Крылатый лев
Это символ Венеции. Он связан с образом евангелиста Марка, чьи мощи находятся в Венеции с 829 года. Главная площадь города носит его имя, и на ней находится собор Святого Марка. Его строительство было начато в одиннадцатом столетии и продолжалось несколько веков. За это время изменилось многое, и в том числе представления об архитектуре.
Собор Святого Марка уникален. В нем прихотливо переплетены традиции готики, Византии и, что особенно интересно, ощущается сильное влияние Востока. Собор украшен многочисленными мозаиками. Мы оказались здесь в солнечный день, на площади были люди со всего света. Невольно вспомнились годы расцвета Венецианской республики. Это была эпоха Возрождения и время великих географических открытий. Тогда у многих людей появилась тяга к разнообразию мира, художники осваивали искусство перспективы, мореплаватели писали любовные стихи, а порой вели философские споры. И живым воплощением этого времени стал собор Святого Марка.
Мост вздохов
В Венеции более четырехсот мостов. Один из самых знаменитых – «Мост вздохов». Он построен архитектором Антонио Контини в 1602 году. Его название невольно вызывает в памяти романтическую сцену прощания влюбленных. Но нет – всё гораздо прозаичнее.
«Мост вздохов» когда-то соединял «Дворец дожей», где находился зал суда, и здание тюрьмы, располагавшееся напротив. Осужденные проходили через крытый мост и бросали взгляд на Венецию. Отсюда и название – «Мост вздохов». Можно предположить, что во «Дворце дожей» судили не рядовых карманников. Возможно, через этот мост проходили люди, еще недавно знавшие славу и роскошь. Кто знает?
Плавание в гондоле
В Венеции меня удивило многое, и среди прочего – большие деревянные столбы, торчащие из воды. Это очень непривычное и странное зрелище. Например, смотришь на изумительный дворец на берегу канала, а рядом из воды выглядывают темные неотесанные столбы. Что бы это значило? Возле некоторых столбов я увидел гондолы, которые покачивались на волнах.
Гондола – один из символов Венеции. И вот мы пришли на небольшую площадь, договорились с гондольером о цене и спустились к воде. Расположились на сиденьях и отправились в путь. В этом городе очень много разнообразного транспорта. Есть кораблики, которые называют «автобусами», а для тех, кто очень спешит, существует водное такси.
Гондолы плывут очень медленно, но в этом и есть своя прелесть. Темные, изысканные в своей простоте лодки могут проплыть по самым узким улочкам. И во время неторопливого движения можно разглядеть старинные здания, заросшие балконы и острые крыши. Мы проплыли некоторое расстояние, и вдруг я услышал изумительное пение. Я обернулся. Это пел гондольер. Хочу подчеркнуть, что это было живое пение, мы слышали прекрасный, хорошо поставленный голос. Звучала знаменитая неаполитанская песня O sole mio
(в переводе – «Мое солнце»).
Я знаю это произведение с юных лет, но здесь, в гондоле, на узкой улице Венеции, эта песня открылась мне по-иному, в ней появилось какое-то необъяснимое очарование. Гондольер оказался очень приятным человеком, кстати, неплохо говорящим по-русски. Чувствовалось, что между нами возник особый душевный контакт. Мы плавали дольше обычного, и он показал нам удивительные места.
Беседа о футболе
Забегаловки, кафе и рестораны есть в любом крупном городе, но в Венеции эти места имеют свои особенности. Слово «ресторан» вызывает определенные ассоциации. Место, куда ходят не все и не каждый день. Но в Венеции ресторанов очень много, и они разные. Есть такие, где можно поесть по вполне приемлемой цене. И, что очень важно, повсюду замечательное обслуживание.
Впрочем, слово «обслуживание» здесь вряд ли подходит. Мне кажется, некоторые официанты могли бы с успехом выступать на эстраде. Однажды за ужином мы разговорились о том, какой город самый красивый на свете, разумеется, из тех, что мы видели. Неожиданно моя дочь спросила официанта, а что он об этом думает. Он на мгновение задумался и вдруг ответил на русском языке: «Ереван и Краснодар». Мы растерялись и спросили: «Почему?». «А я там работал одно время».
В другом небольшом кафе мне показалось, что мы попали в иную эпоху. Тяжелые деревянные столы, солидные стулья. При этом электронное меню. Неожиданно разговор коснулся футбола, и официант упомянул Льва Яшина. Я рассказал, что в отроческом возрасте видел его в воротах на матче в «Лужниках». Это вызвало большое удивление. Хорошо известно, что итальянцы славятся своей эмоциональностью. Но одно дело знать и совсем другое – увидеть это своими глазами. Они общаются с тобой так, словно знакомы лет двадцать. Мне это особенно приятно. Сколько раз близкие говорили мне, что я слишком эмоционален. Теперь, когда я увидел, как ведут себя венецианцы и весело общаются с малознакомыми людьми, то понял, что мне еще есть к чему стремиться.
Остров Сант-Элена и остров Лидо
Эти острова находятся на некотором отдалении от центра города. Лидо – относительно большой, а остров Сант-Элена – совсем крохотный. Он очень красив. Центр Венеции переполнен туристами, а здесь поразительная тишина.
Однажды я шел по пустынным улицам Сант-Элены и подумал, что я уже где-то и когда-то погружался в такую же таинственную тишину. И вспомнил. Это было в Грузии в городе Сигнахи, на родине великого Пиросмани. Остров Лидо значительно больше, славится своими пляжами.
Гуляя по берегу моря, мы увидели большое старинное здание. Это был отель. В его хмуром облике не было ничего особенного, но в нем в начале двадцатого века останавливался Томас Манн. Образ Венеции не раз возникает в его произведениях. Здесь снимал свои фильмы великий итальянский режиссер Лукино Висконти.
А в 1922 году остров Лидо посетил Сергей Есенин. Он был здесь с Айседорой Дункан. Однажды, перечитывая письма поэта, я нашел такие строки: «Е.А. Есениной. 10 августа 1922». «Завтра из Венеции еду в Рим, а потом экспрессом в Париж». А в конце письма: «Венеция. Лидо». Письма Сергея Есенина, где он рассказывает о своих путешествиях, помогают глубже понять мир его поэзии.
А меня на острове Лидо поразил живописный берег Адриатического моря и большое количество белых тюльпанов. Они здесь растут повсюду.
Сан-Джорджо-Маджоре
Венеция постоянно открывается с разных неожиданных сторон. Узкие, извилистые улицы существуют во многих городах Европы. Но в Венеции они пересекаются так неожиданно и неприхотливо, что часто оказываешься в растерянности – а куда же идти дальше? Несколько раз нам приходилось возвращаться назад, а иногда расспрашивать встречных прохожих, благо люди в Италии поразительно отзывчивы.
А когда плывешь на кораблике по Гранд-каналу, то город открывается во всей своей непередаваемой красоте. Вдруг видишь удивительно красивые здания, а возле них покачивающиеся гондолы. Но однажды мы смотрели на Венецию с высоты. Это было на острове Сан-Джорджо-Маджоре – одном из самых живописных мест в этом волшебном городе. Здесь находится церковь, которая носит такое же название.
Мы поднялись на ее вершину и оттуда увидели нечто невероятное: это была Венеция со всеми ее каналами и мостами, скверами и дворцами. И мне вспомнились заключительные строки стихотворения Бориса Пастернака «Венеция»:
За лодочною их стоянкой
В остатках сна рождалась явь.
Венеция венецианкой
Бросалась
с набережных вплавь.
Анатолий МОВШЕВИЧ. Фото автора
