Наряду с другими предприятиями Дзержинска огромный вклад в разгром врага в годы Великой Отечественной внесли и труженики завода «Рулон» (позднее – «Оргстекло»). На этом предприятии в войну для летчиков изготавливались защитные бронекозырьки. Создание их производства было равнозначно фронтовому подвигу.

Прозрачная броня из Дзержинска

Новый материал плексиглас (гибкое стекло) – прозрачный, водостойкий, не чувствительный к маслам и бензину мог использоваться для многих целей. Первые его образцы, полученные в Ленинграде еще до войны, применили для окон палаток исследователей Северного полюса.
В отличие от силикатного стекла, которое при минус 60 градусах трескалось, как тонкий лед, оргстекло выдержало испытание морозом. После этого было решено применить его для изготовления защиты кабины самолетов и остекления перископов подводных лодок.

В 1940 году по заданию Наркомата химической промышленности на дзержинском заводе «Рулон» началась отработка первого в стране выпуска оргстекла в промышленном масштабе.
В результате самоотверженного труда коллектива цеха № 7 осенью 1940 года была отлажена технология и запущено серийное производство оргстекла марки «СТ-1», идущего на оснащение самолетов.

Но военных не устроило качество. После винтовочного выстрела с 30 шагов плексиглас разлетался на куски. Начались опыты на пулестойкость. В результате изысканий к листовым подушкам из оргстекла с помощью специальной бесцветной пленки стали приклеивать
34-миллиметровое закаленное силикатное стекло марки «Сталинит». Для большей прочности не цельным листом, а отдельными плитками-«таблетками». Наружный сталинитовый экран стал гасить ударную силу пули. На поверхности «таблетки» от нее виднелись лишь трещины, оргстекло же оставалось нетронутым.

Иностранные аналоги авиаброни представляли из себя сплошное незакаленное склеенное между собой силикатное стекло. Оно значительно уступало по пулестойкости отечественной прозрачной броне, которую при стрельбе в упор не пробивала теперь 7,62 мм бронебойная пуля, а на больших дистанциях даже заряды 20-миллиметровых авиапушек.

Непробиваемое стекло

К этому времени уже чувствовалось приближение большой войны. Для обороны страны началось наращивание количества боевых самолетов. Но без бронекозырьков самолеты в бой вступить не могли. Для их оснащения заводу № 148 поручили довести выпуск органического стекла до 450 тонн в год. Это было нереально. Мощности завода могли дать не более 200 тонн. Руководство завода дважды обращалось к самому Сталину с просьбой пересмотра программы на основе имеющихся мощностей и о выделении целевых фондов на материалы и оборудование для строительства второй очереди производства оргстекла.

Однако поставок завод не дождался. К тому же не хватало одного из главных компонентов получения оргстекла – ацетона. А без изопропилового спирта получить его было невозможно. Помог соседний завод № 96 (будущий «Капролактам»). 30 ноября 1941 года химики цеха № 25 дали первую партию изопропилки. Теперь «Рулон» стал беспрерывно получать важнейший компонент для выпуска непробиваемого оргстекла.

Но чтобы выйти на намеченные рубежи требовались невероятные усилия коллектива. Днем и ночью Алексей Осокин, возглавлявший восьмой цех, не покидал своего производства, отлаживая тех-
процесс получения блочного оргстекла. А начальник монтажа 22-го цеха Александр Гаврилов, вместе с начальником этого цеха Иваном Крюковым, делали все возможное, чтобы запустить производство бронекозырьков.

Приказ об этом был выпущен 23 июля 1941 года. На октябрь предприятию дали задание выпустить уже 650 комплектов. А в итоге самолетостроительные заводы получили 805. С 15 октября ежесуточно «Рулон» изготавливал по 32 комплекта. Выполнение задания правительства стало результатом творческой работы многих заводских специалистов.

«Глаза» для танков

Той же осенью на «Рулон» неожиданно приехал директор Сормовского завода Ефим Рубинчик и уговорил руководство поехать с ним, чтобы показать что-то необычное. Пока добирались до Сормова, он все время расспрашивал о свойствах оргстекла, о бронекозырьках для самолетов. Сормовский завод действительно удивил рулоновцев. На всей его территории плотно стояли танки.

– Их под Москвой войска ждут, а они без смотровых стекол, словно без глаз, на фронт тронуться не могут. Заводы-поставщики смотровых призм немцами разбиты, так что спасайте, химики, помогите своим бронебойным стеклом, – обратился Рубинчик.

Химики обещали подумать. Через две недели первые образцы смотровых стекол были готовы. Испытания в полевых условиях они выдержали отлично. И танки с Сормовского завода пошли в бой.

Начался серийный выпуск танковых «глаз». Их требовалось много – на каждую бронемашину – комплект из 12 смотровых призм. Рубинчик обо всем доложил «королю танков» – наркому танкостроения Исааку Зальцману. Тот немедленно прибыл на «Рулон», не один, с первым секретарем Горьковского обкома партии Михаилом Родионовым. Они потребовали обеспечить смотровыми призмами и другие танковые заводы. И хотя это было совсем не легко, «Рулон» справился с задачей и всю войну выпускал эту продукцию.
А вслед за танками коллектив завода стал поставлять свои стекла и производителям подводных лодок для защиты их оптических перископов.

И все же главной задачей «Рулона» оставался своевременный и в полном объеме выпуск бронекозырьков для самолетов. На декабрь 1941 года было приказано изготовить 1200 комплектов, то есть на 33% больше, чем было сделано в октябре. В условиях становления производства – трудная задача. Не хватало оргстекла, не было пленки. В декабре удалось выпустить лишь 267 комплектов. Вражеская авиация разбомбила завод, поставлявший для «Рулона» пластификатор.

Нервы у всех были на пределе. Ведь в эти дни шли ожесточенные бои с немцами за столицу. И вновь исследователи завода оказались на высоте. Замена московскому пластификатору нашлась довольно быстро.

Решающий аргумент Василия Сталина

Но через три месяца случилось ЧП. Бронекозырьки на уцелевших самолетах стали зеленеть. За выяснение причин сразу же взялись «органы». По их мнению, метаморфоза бронестекла стала делом рук «вредителей». Проблема была настолько серьезная, что на правительственном уровне создали государственную комиссию. Конечно, не забыли о производителях бронекозырьков.
С котомкой сухарей и сменного белья в середине мая 1942 года главного разработчика оргстекла Бориса Зверева на грузовике отправили в Москву.

Зверев хорошо знал, что обычно происходило в подобных случаях. Примеров репрессий невинных людей было предостаточно и в Дзержинске. Но ему повезло. В состав госкомиссии, разбиравшей дело о бронекозырьках, входил и сын вождя народов Василий Сталин. А он в то время курировал авиационную промышленность.

– Наши самолеты, – сообщил он членам комиссии, – выходят из строя гораздо раньше, чем успевает позеленеть бронестекло: в течение двух недель их либо сбивают, либо они отправляются в ремонт. Пусть наука и люди с производства постараются быстрее решить эту головоломку.

Этот аргумент оказался решающим. А потом возникла более серьезная задача, чем зеленевшее стекло. От военных стали приходить нарекания. В условиях эксплуатации защитных «фонарей» снижалась их видимость, а предметы искажались. Требование старых технических условий на прозрачную броню касалось только пулестойкости и светопрозрачности. Но важны были и другие качества. Для решения сложной проблемы была создана специальная опытно-исследовательская группа. Руководителем темы назначили инженера с «Рулона» Рафаила Хвиливицкого.

Опытной группе предстояло исключить появление в оргстекле пузырей и растрескивание поверхности – «серебра», которые искажали изображение, мешали видимости, что снижало прицельность огня, затрудняло взлет и посадку самолетов. Виновницей появления «серебра» вновь оказалась склеивающая пленка. В результате многочисленных опытов был получен новый состав пластификатора и дефекты исчезли.

 Но при большой взлетной нагрузке на бронекозырьках продолжали появляться значительные пузыри, порой переходящие в полную отклейку органического стекла от силикатного. Заводские инженеры устранили и этот изъян. В результате их изысканий отечественная авиаброня по оптическим показателям и по непробиваемости стала превосходить иностранные аналоги.

Вместо эпилога

За 1941-1945 годы в нашей стране было изготовлено 33 тысячи штурмовиков и 63 тысячи истребителей. Большая часть из них оснащалась бронекозырьками завода «Рулон».
В 1942 году это предприятие поставило самолетостроительным заводам 10 510 комплектов, в 1943-м –16 952 комплекта и еще 644 – были отремонтированы. Если первые защитные «фонари» предназначались лишь штурмовикам «ИЛ-2», то в 1942 году каждый десятый комплект получал и «Як-1». А уже в 1943-м «Рулон» выпустил 6834 бронекозырька для «Ил-2», 5074 – для «Як-1» и 5044 – для истребителей «Ла-5».

По технологическим наработкам рулоновцев оргстекло выпускал и Челябинский химзавод. Вместе с ним «Рулон» надежно защитил прозрачной броней летчиков всех наших боевых самолетов, что явилось важным вкладом в создание преимущества советской авиации в воздухе. В первую очередь это была заслуга талантливого инженера Бориса Зверева и исследователя Рафаила Хвиливицкого. Оба были награждены Орденами Трудового Красного Знамени и удостоены звания «Лауреат Сталинской премии».

Вячеслав САФРОНОВ. Фото из архива автора    

Вспоминая подвиг дзержинцев в тылу в годы Великой Отечественной, нельзя обойти вниманием медицинских работников, которые, не щадя своего собственного здоровья, спасали раненых солдат, возвращая их к жизни и в строй.

Серию публикаций, посвященных теме «Дзержинск – город трудовой доблести», продолжает рассказ об эвакуационном госпитале № 2856, который впоследствии, в мирное время, стал госпиталем для инвалидов и ветеранов Великой Отечественной войны. Архивные материалы со временем открывают все больше информации о героизме наших земляков.

Сколько приняли раненых – столько и лечили

Первые упоминания об эвакогоспитале № 2856 встречаются в 1941 году. Организован же он был в наспех преобразованном общежитии Дзержинского техникума им. Красной Армии в 1942 году. Начальником госпиталя по приказу Горьковского облздравотдела за № 33 от 22.01.1942 года был назначен военврач Григорий Абрамович Качан. Вместе с ним начали свой героический труд 13 врачей, 52 медсестры, 52 санитарки и технический персонал в составе 79 человек. 8 марта 1942 года командование госпиталя рапортовало о готовности к приему больных красноармейцев. И три дня спустя уже начался прием первых эшелонов.

У каждого раненого – своя эвакокарта: красная, желтая или синяя. Красная – у самых тяжелых, их оперировали в первую очередь. Хирургов тогда катастрофически не хватало: большинство ушло на фронт. Переучивались на них и педиатры, и стоматологи. Для переквалификации врачей узких специальностей на базе другого эвакогоспиталя (за номером 2849) были открыты курсы военно-полевой хирургии.

Эшелоны с ранеными и больными прибывали в город один за другим. Случалось и такое, что санитарные поезда ставили на четвертый путь у канатной фабрики – позади товарных составов. Тогда разгрузка тяжелораненых, да еще в гипсе, становилась для молоденьких сестричек тяжким испытанием. Тащить бойца на носилках триста метров до места подводы, особенно зимой, было нелегко. И прием больных вместо полутора часов, по норме, занимал около шести.

Штатного расписания в войну не было: сколько приняли раненых – столько и лечили. И хоть госпиталь был развернут на 800 коек, но фактически в нем размещалось до 1000 человек. В госпитале раненых ожидала стрижка, мытье, обработка мыльно-керосиновой эмульсией волосяных покровов, в ванно-душевом отделении их переодевали в чистую госпитальную одежду.

Последней, конечно, не хватало. В 1942-1943 годах женщины-домохозяйки, объединившись в бригады, изготовили раненым за год 10100 комплектов нательного белья, 3000 шаровар. Местные мастера обувного дела безвозмездно отремонтировали 4246 пар солдатской обуви.

Не считаясь со временем и со здоровьем

Не хватало тогда многого… Госпиталь недостаточно был обеспечен медицинским оборудованием, хозинвентарем (особенно операционная и перевязочная). Трудностей было, как и в эвакогоспиталях по всей стране, хоть отбавляй.

Из-за ведомственной несогласованности и дрязг медучереждения часто оставались то без топлива, то без продуктов, то без медикаментов. Из-за несвоевременного подвоза обмундирования и обуви выздоровевших красноармейцев и командиров месяцами не выписывали. В огромном количестве госпиталей отсутствовал самый простой инвентарь, от кроватей до посуды. Из-за дефицита тарелок и ложек, как докладывали из многих госпиталей, процесс кормления раненых превращался в настоящую пытку. 

В советское время об этом было не принято рассказывать. Но подтверждение тому мы находим и в городском архиве.

Цитируем выдержки из приказа № 668 по Горьковскому Облздравотделу от 27 августа 1943 года об обследовании госпиталя:

• – в госпитале постельное и нательное белье в значительной степени застиранное, чувяк для больных не хватает. Во многих палатах, коридорах, санитарных узлах электрических лампочек нет, вследствие чего больным с наступлением сумерек приходится сидеть в темноте.
• – лежачим больным часто обед подается холодным… из-за недостатка тарелок (18 на отделение) нередко имеются большие промежутки в подаче 1-го и 2-го блюда. Хлеб больным подается неразрезанным, вилок и столовых ножей нет.

…Но несмотря на все тяготы и лишения, работали медики дружно и самоотверженно, зачастую неделями не приходя домой. По своему профилю госпиталь 2856 принимал самых тяжелых больных: с ранениями в грудь, живот, бедро.

Душой всего коллектива был главврач Григорий Качан, которому в 1958 году было присвоено звание «Заслуженный врач РСФСР». Он руководил учреждением (впоследствии ставшим госпиталем инвалидов и ветеранов Великой Отечественной войны) до 1968 года. Погиб на рабочем месте – нелепо и страшно, от руки психически нездорового инвалида войны, который на самом деле доктора боготворил, но думал, что убивает кого-то другого…

Во время войны в коллективе эвакогоспиталя было много молодых врачей и медсестер, которые практически не имели еще никакого опыта, но трудились с огромным энтузиазмом, не считаясь со временем, своим здоровьем.

Тогда одним из самых эффективных методов в лечении было прямое переливание крови раненому бойцу, и к нему прибегали часто. Никаких перерывов, выходных, отпусков. Все подчинялись одному слову: «Надо!». На каждую медсестру, санитарку приходилось несколько палат в основном с лежачими больными.

Помощь. И не только медицинская

Оказанием одной только медпомощи сотрудники госпиталя не ограничивались. Здесь лечили не только тело, но и согревали душу. Находили ласковые слова каждому, а ведь у самих гибли на фронте близкие и любимые…

А еще на персонале лежали ежедневные изнуряющие заботы о еде, тепле и чистоте. Было свое подсобное хозяйство и участок «на 21-м километре», где добывали торф: сами его нарезали, перевозили, сушили. Хорошо, что на подмогу всегда вызывались пациенты, которые были легко ранены или уже шли на поправку. Они чистили картошку, кололи и пилили дрова, ремонтировали обувь, работали на подсобном хозяйстве.

Активно помогали госпиталю и местные жители: люди приносили посуду, картины, книги. Благодаря этому в госпитале, несмотря на страх и боль войны, создавался уют и почти домашняя атмосфера. (Ее видно и на фото, которые можно найти в интернете по запросу «эвакогоспиталь 2856»: одна на сайте Заксобрания Ульяновской области, другая – на форуме Всероссийского генеалогического древа в разделе «Фотографии. Госпитали. Лица»).

Было в госпитале место и для праздников. Комсомольцы-медики устраивали концерты, игры в волейбол и, конечно, танцевали. Это было своего рода традицией, когда для выздоравливающих на площадке перед главным входом устраивали танцы. Сестрички выносили патефон, во дворе звучало танго, а в больничных палатах пели и играли на гитарах. И, конечно, было место для радости, которая приходила на смену неимоверной усталости, когда раненые делали первые шаги к выздоровлению. Проводы каждого поправившегося бойца приравнивались к победе!

…С марта 1942 года по февраль 1946-го в эвакогоспитале № 2856 врачи поставили на ноги более 40 тысяч раненых и больных. А во всех госпиталях Дзержинска (всего их было десять) была оказана помощь более
200 тысячам красноармейцев.

Ксения ЯБЛОКОВА

Материал подготовлен на основе документов, предоставленных МБУ «Городской архив г. о. г. Дзержинск», и книги А.М. Самарина «Светлый путь служения здоровью: история 65-летнего пути госпитального дела в Дзержинске».

Изучая архивные документы, мы расскажем, как жили и работали дзержинцы в годы Великой Отечественной войны. Открывает цикл статей история создания завода «Ява» (ныне – ОАО «Синтез»).

По законам военного времени

К сожалению, документов, сохранившихся о «Яве», немного – не наберется и десятка: несколько приказов и историческая справка. Но и за сухими словами этого немногого – трудовой подвиг работников завода. Завода, который был поднят практически с нуля в самые тяжелые для нашей страны годы…

В самый напряженный момент в ходе Великой Отечественной войны с немецко-фашистскими захватчиками, когда враг рвался к Москве, усилиями строителей и монтажников было закончено и вступило в строй действующих новое производство этиловой жидкости – цех № 24, входящее в состав завода № 96.

Тогда все предприятия были засекречены под номерами: 96-й – это «Заводстрой», ставший потом «Капролактамом». На его базе и строился в 1939-1940-х годах новый цех. Неизвестно, как долго в мирное время он превращался бы в завод – во время войны это было сделано за несколько месяцев.

Новый завод, за номером 506 («Ява»), был основан в сентябре 41-го приказом Наркомата химической промышленности СССР. И уже в октябре, согласно приказу директора, «весь руководящий состав завода переводится на казарменное положение». Начальникам цехов и отделов запрещен выход с предприятия без письменного разрешения директора с 6 часов. За нарушение настоящего приказа – привлечение к ответственности по законам военного времени.

Директорами «Явы» в годы войны были: П.Д. Алексеев (1941-1942), П.Л. Слободской (1943-1945). С момента открытия до 1948 года главным профилем завода было производство тетраэтилсвинца и этиловой жидкости – антидетонатора, повышающего октановое число моторных топлив, а также приготовление высокоактивных авиабензинов и автобензинов.

Предприятие работало и на военную медицину. В 1943-44 гг. на «Яве» наладили производство стрептоцида, сульфидина и этилсерной кислоты. Медпрепараты на основе изопропилового спирта в то время имели лучшее антисептическое действие, чем у традиционно применяемого этилового спирта. Также велась разработка и производство текстильно-вспомогательных и поверхностно-активных веществ для легкой и нефтеперерабатывающей промышленностей.

Почти с нуля

Заводчане не просто работали в тяжелейших условиях военного времени – они практически создавали «Яву» с нуля. Ибо основана она была лишь на бумаге – теоретически, а практически…

Вступив в действие, завод представлял из себя недостроенное производство этиловой жидкости в объеме 1-й очереди и с частью не совсем удачно решенных отдельных узлов в технологической схеме. По генеральному плану строительства цеха № 24 были намечены объекты для обеспечения выпуска этиловой жидкости полуфабрикатами своего производства – в частности, сплавом, бромэтилом, хлорнафталином. Для этой цели были в основном возведены корпуса и частично начался монтаж технологического оборудования.

Совершенно отсутствовали вспомогательные цеха и подразделения завода, так как обслуживание производства цеха № 24 предполагалось хорошо оснащенными службами, расположенными на основной площадке завода № 96. В связи с созданием самостоятельного завода № 506 потребовалось немедленное решение вопросов, связанных с организацией вспомогательных цехов и служб.

Было допущено отступление от первоначального генерального плана размещения отдельных производств. В частности, решили вместо создания производства хлорнафталина приспособить этот корпус под цех дегазации и стирки спецодежды. Корпус дегазации и подготовки тары был использован под гараж, столярную мастерскую и столовую, корпус утилизации отходов серной кислоты от производства бромэтила – под базу электроцеха и пароводоцеха, проходная – под вторую столовую для работающих.

При этом было развернуто социалистическое соревнование и стахановское движение. Вот какими словами предваряет директор Алексеев соответствующий приказ от 8 января 1942 года:

«Немецкие фашистские разбойники залили захваченную Советскую землю потоками крови советских людей. Они опустошили наши прекрасные города, разорили богатые колхозы, уничтожили плоды упорного созидательного труда, надругались над памятниками бессмертного русского народа. Своими беспримерными злодеяниями подлые немецкие шакалы надеются сломить волю советского народа. Мы ничего не забудем и ничего не простим. Немецкие разбойники пусть знают, что их ждет суровая беспощадная месть великого советского народа: ни одно злодеяние, совершенное ими, не останется отомщенным. Мы, работники военного завода, призванные крепить нашу родную Красную Армию, давать ей потребное количество нашего продукта отличного качества, отдадим все свои силы, все свои знания, весь свой опыт для выполнения правительственных программ. Покажем, что наш коллектив едиными сплоченными рядами способен выполнить любое задание, встав в первые ряды оборонных заводов нашего Советского Союза».

Рекордными темпами

И заводчане рекордными темпами осваивали вновь пущенные цеха и агрегаты, показывая новые темпы выполнения возложенных на них правительственных заданий. Хотя освоение производства и управление сложным технологическим процессом и оборудованием «производилось малоопытным в химии коллективом», состоявшим в большинстве своем из строителей и монтажников. Техническая учеба производилась прямо на рабочих местах.

А стройка продолжалась. Через год после основания завода, в августе 42-го, «в целях форсирования хода строительных работ в условиях острого недостатка рабочей силы» вышел новый приказ: установить для всех работников завода, имеющих 8-часовой рабочий день, – 11-часовой, а для всех остальных… – обязательную ежедневную сверхурочную работу в течение трех часов. Во время нее полагалось выполнять строительные работы. За отклонение – привлечение к уголовной ответственности по суду.

Нам остается только догадываться, в каких вредных условиях производили на «Яве» этиловую жидкость для топлива.

Небольшой штрих – приказ об изготовлении обуви на деревянной подошве! Обыкновенную, видимо, просто разъедало. Сам за себя говорит перечень материалов, необходимых для спецобуви, – двунитка, брезент и гвозди…

Первые годы работы завода были очень напряженными. Недостатки монтажа, плохая герметизация оборудования, сложная технологическая схема, недостроенная вентиляция, отсутствие нормальной спецканализации наряду с необученностью рабочих, допускавших технологические нарушения, создавали тяжелые условия труда, что приводило к большому количеству случаев профзаболеваний работающих. В 1942 году было 467 случаев профзаболеваний, в том числе 10 со смертельным исходом. В 1943 году они составили 16 случаев.

Время шло, приближалась Победа, входила в мирное русло и заводская жизнь. Одно из свидетельств тому – майский приказ 1944 года, посвященный детскому труду. Подросткам моложе 16 лет теперь полагалось предоставлять очередные отпуска, обязательный еженедельный день отдыха и запрещалось оставлять их на ночные и сверхурочные работы (из чего можно сделать вывод, что до мая 44-го дети были всего этого лишены).

За отпускниками, остающимися в городе, должно было сохраняться право на получение питания в заводской столовой по карточкам, а также дополнительное питание за счет подсобного хозяйства. Особо нуждающиеся подростки получали помощь в приобретении обуви и одежды.

…В борьбе за качество, улучшение заводской марки коллектив завода не имел ни одного случая выпуска заводского брака. За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны решением ВЦСПС и ДОХЛ заводу № 506 было присуждено переходящее Красное Знамя и вручено коллективу завода на вечное хранение.

Екатерина КОЗЛОВА. За помощь в подготовке материала выражаем благодарность директору МБУ «Городской архив г.о. г. Дзержинск» Любови Уздимаевой

Москва-Нижний Новгород-Дзержинск-Чебоксары – таким был маршрут автоколонны, везущей частицу Вечного огня из столицы в Чувашию – к новому мемориалу «Строителям безмолвных рубежей». Чести встретить драгоценный груз Дзержинск был удостоен как Город трудовой доблести.

Почетный «десант», перевозящий «горящую частицу памяти» с Могилы Неизвестного солдата из Александровского сада, высадился в Дзержинске ранним утром 30 июня. Из военной машины советского образца (с алой надписью: «Чувашия помнит. Всё для фронта, всё для победы!») драгоценный груз бережно был перенесен на площадь Героев.

К слову, для его транспортировки было разработано и изготовлено уникальное оборудование – газогорелочное устройство для перевозки пламени, факелы (стабильно функционирующие при любой погоде) для переноса огня на мемориал и устройства для транспортировки на борту воздушного судна. Автоколонну встречали первые лица города, представители молодежных патриотических объединений и, конечно, ветераны.

В торжественной церемонии на площади Героев приняли участие глава города Дзержинска Иван Носков, депутат Государственной думы РФ Алла Салаева и председатель Думы города Дзержинска Виктория Николаева.

Почетными гостями церемонии стали ветераны Великой Отечественной войны Александр Самарин, Александр Вагин и почетный гражданин города Чебоксары, заслуженный работник промышленности Чувашии, ветеран ОАО «Промтрактор» Иван Долгушин.

– Нам очень приятно принимать людей, выполняющих такую благородную миссию, – сказал в приветственном слове Иван Носков. – Сегодня особенно важно хранить память о подвиге, в том числе и трудовом, советского народа в Великой Отечественной войне. В прошлом году Дзержинск был удостоен звания «Город трудовой доблести» – за героизм наших дедов и прадедов. И наша задача сегодня – соответствовать этому высокому статусу и никогда не забывать о том, что сделали для Победы наши предки. Не сомневаюсь, сегодняшнее событие станет началом сотрудничества двух городов трудовой доблести – Дзержинска и Чебоксар, причем в первую очередь именно в патриотическом воспитании молодежи.

Вот она – связь времен, когда ветераны Великой Отечественной рассказывают сегодняшним мальчишкам и девчонкам о войне. Александр Самарин и Александр Вагин в очередной раз вспомнили о ратной и трудовой доблести дзержинцев, призвали молодежь всегда хранить славную историю родного города и поблагодарили организаторов акции.

– Я надеюсь, что огонь с Александровского сада зажжет в ваших сердцах гордость за свою страну, за свой город и за ту победу, что наш народ одержал в Великой Отечественной войне, – обратилась к участникам мероприятия Алла Салаева. – Здесь, в Дзержинске, я испытала твердую уверенность в том, что наша история сохраняется, а будущее России – в надежных руках. Есть идея сделать 1 июля Днем памяти тружеников тыла. Ее уже поддержала председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко и вышла с этой инициативой к Владимиру Путину.

Перед присутствующими на площади выступили заведующая струнно-смычковым отделением детской музыкальной школы № 2 им. А.П. Бородина Ольга Украинец и солисты вокального коллектива «Серебряный голос» Дмитрий Беляков и Олеся Вайцицкая.

Минута молчания. Возложение цветов к Вечному огню. И автоколонна отправилась дальше – в Чувашию, к новому памятнику. «Строители безмолвных рубежей» – первый в стране мемориальный комплекс, посвященный труженикам тыла. Его возведение приурочено к 80-летию начала строительства оборонительных рубежей – «Сурский рубеж» и «Казанский обвод».

Вечный огонь, привезенный из столицы, загорелся на нем 1 июля. Дата выбрана не случайно: именно в этот день в 1941 году в газете «Правда» впервые прозвучал лозунг «Всё для фронта, всё для Победы!», объединивший всю страну.

В рамках открытия мемориала состоялся всероссийский форум, в котором приняли участие 44 города трудовой доблести.

Анастасия БЛАГУШИНА. Фото Руслана Лобанова

Справка

Монумент «Строителям безмолвных рубежей» находится в Козловском районе Чувашской Республики (на повороте с федеральной трассы М­7 на село Байгулово). Композиция ансамбля состоит из пяти основных элементов: холма (земляного вала) высотой 4,5 м с памятником из 38 металлических стел (каждая из которых символизирует 10 км оборонительных сооружений), центральной площади с Вечным огнем, 26 гранитных стел с изображениями символики районов и городов республики, зоны рекреации с аллеями деревьев, высаженных в память о трудовом подвиге, и гостевой парковки.

Из истории

Строительство линии обороны на пути гитлеровских войск началось в октябре 1941 года в Чувашии (и в нескольких поволжских республиках и областях), когда враг уже был под Москвой. На возведение оборонительных рубежей было мобилизовано больше 170 тысяч человек – в основном женщины, дети и старики. Они рыли окопы и траншеи, строили землянки, сооружали огневые артиллерийские точки, работали без выходных в тяжелых условиях. В 40­градусные морозы приходилось прогревать верхний слой промерзшей земли кострами, а затем рубить пласты топорами, кувалдами, пилами и ломами. Работы не прекращались ни на один день и завершились в январе 1942 года. За три месяца в Чувашии было построено 380 километров укреплений!

Утром 30 июня в Дзержинске побывала  автоколонна  с  частицей Вечного огня  с Могилы Неизвестного  Солдата в Александровском саду в Москве.

Данный автопоезд следует в Чувашию. Повод – открытие в Чувашской республике мемориала  «Строителям  безмолвных рубежей», куда 1 июля и будет доставлен драгоценный груз.

Дзержинск и Нижний Новгород удостоились чести принимать у себя колонну как «Города трудовой доблести».

Екатерина КОЗЛОВА. Фото автора

На площади Героев около Вечного огня жители города зажгли более 77 свечей – символ памяти о времени, отделяющем нас от страшных событий Великой Отечественной войны, и обо всех павших на полях сражений.

Вместе с горожанами участие в акции «Свеча памяти» принял глава Дзержинска Иван Носков.
«День Победы – это не только день славы нашего народа: прежде всего, это день нашей общей скорби. Каждый, приходя в этот праздник к Вечному огню и зажигая свечу, вспоминает своих дедов и прадедов, подаривших нам мирную жизнь. Все – ради светлого будущего, ради нас с вами, наших детей и их благополучия. И, пока мы живы, наша обязанность и наш долг хранить память о подвиге прошлых поколений и передавать эту память дальше. Светлая память всем, кто принял участие в сражениях Великой Отечественной войны, кто трудился в тылу и искренне верил в Победу!» — сказал он.

На протяжении многих лет организатором акции «Свеча памяти» в Дзержинске является Центр патриотического воспитания «Отечество». В этом году акция сопровождалась живым выступлением воспитанника Центральной детской музыкальной школы им. А. Н. Скрябина Филиппа Малая. Он сыграл на скрипке мелодию песни «Помолимся за родителей».

Напомним, Указом Президента Российской Федерации от 10.09.2021 г. № 519 Дзержинску присвоено почетное звание «Город трудовой доблести».

Среди тех, кто ковал победу в тылу, сотни сотрудников Чернореченского химического завода имени Калинина. Листая архивные документы, в которых они делились своими военными воспоминаниями, корреспондент «Дзержинских ведомостей» окунулся в эпоху сороковых, роковых.

Авторы рукописей – парторг завода П. Метелёв, член парткома П. Сорокин, секретарь комитета комсомола С. Козлова. На страницах архивных документов факты – известные и не очень. Некоторые выдержки рисуют яркую картину трудовых военных будней чернореченцев. 

Вместо минералки – горючая смесь

«Труд мужчин начали заменять женщины, девушки и подростки. Но всё равно рабочих рук явно не хватало. И вскоре в сменах и бригадах… появились двухсотники. «Двести процентов суточной нормы!» – таков был трудовой девиз ударников фронта в цехах… на Чернореченском химическом заводе. Несмотря на то, что состав работающих почти наполовину был обновлен за счет домохозяек и неопытных юношей и девушек, стахановское движение развернулось широко, как никогда».

«В то время большинство цехов работало по 12-часовому графику и без выходных дней, но люди не падали духом, они работали с удвоенной энергией. Зачастую приходилось после работы ходить на берег или на железную дорогу разгружать вагоны или баржи, груженные сырьем.
И если воины Красной армии проявляли героизм на фронтах Отечественной войны, то и в тылу молодежь работала по-фронтовому».

«Осенью сорок первого года, когда озверевший враг рвался к жизненному центру нашей Родины – к Москве, на заводе полным ходом шла отработка грозного средства противотанковой защиты – горючей смеси. И через некоторое время… полмиллиона бутылок из-под минеральных вод было передано заводу. Круглые сутки заливалась горючая смесь. Тысячи ящиков с бутылками отправились прямо на фронт. И запылали тогда стальные фашистские танки.

День и ночь шла работа на строительстве нового фосфорного цеха. Менялись люди, но дело не останавливалось ни на секунду… Домой не уходили. Жили на заводе. В результате …установленные, предельно сжатые сроки, были перекрыты. За 36 суток новый цех был построен, смонтирован и пущен.

А с наступлением зимы, впервые за всю историю Чернореченского завода, химики делали лыжи. Это был четвертый фронтовой заказ. Лыжи изготавливались для бойцов родной Красной армии.

В 1942 году Центральный комитет партии и правительство поставили перед коллективом завода новую задачу – увеличить для нужд обороны выработку аммиака. …справились с честью и с этой задачей. Монтаж, наладка и освоение дополнительных мощностей были осуществлены ранее установленного срока.

Потом в удивительно короткий срок смонтировали новую карбидную печь и резко увеличили производство карбида, так необходимого для срочных ремонтов военной техники.

Много и других заданий выполняли беззаветные труженики тыла – рабочие Чернореченского химического завода».

Из цеха – на оборонительный рубеж

«И пусть не хватало рабочих, но нужно строить и оборонительные сооружения, и примерно пятая часть всего личного состава завода отправилась на строительство оборонительных рубежей. …Руководимые Ленинской партией люди глубоко мирных профессий, не имеющие до этого и понятия об укрепрайонах, по всем правилам военной техники сооружали доты, дзоты, КПП, противотанковые рвы, специальные завалы и прочее».

«На долю нашего завода выпал участок по созданию оборонительного рубежа в районе поселка Фролищи… При выполнении этих ответственных работ творились просто чудеса, и люди без всякого ропота на невзгоды, невзирая на холод и отсутствие многих удобств, делали свое дело. Во второй половине октября 1941 года привезли и пешком привели людей в лес, где кроме столетних сосен и елей не было ничего. Вот при остром недостатке даже самых простых инструментов, как пилы и топоры, сооружали землянки для жилья, а в них настелили сплошные нары, установили печки-буржуйки… В первое время оснащенность инструментами была такая, что сосны пришлось подкапывать лопатами и валить. А такую работу производили не только мужчины, но и женщины».

«Многократно враги пытались нащупать и Чернореченский химзавод. Зажигательные бомбы падали рядом с заводом. Но возглавляемые коммунистами и комсомольцами команды противовоздушной обороны и воинские зенитные подразделения всегда вовремя давали отпор врагу. Причем и в командах ПВО, и в зенитных частях наравне с бойцами-мужчинами были и девушки».

От карточного бюро до постановки спектакля

«Рабочие… получали от 800 до 1000 граммов в день (в зависимости от условий работы), служащие до 500 граммов, иждивенцы и дети 400 граммов хлеба в сутки. Также дифференцированно и по карточкам снабжались и другими продуктами. 

Правительство позаботилось и о том, чтобы рабочие на особо тяжелых и вредных работах могли получать дополнительное питание. На заводе резко увеличен круг получающих без карточек и бесплатно специальное питание. Для наилучшего обслуживания населения и правильного использования товарных ресурсов были организованы, в том числе и на нашем заводе, отделы рабочего снабжения – ОРС, карточное бюро».

…В период полевых работ можно было видеть сотни людей с лопатами, граблями, мотыгами. Это рабочие, инженерно-технические работники и служащие вечером после смены направлялись в районы поселков – село Черное, деревни Растяпино, Игумново, Петряевка на индивидуальные огороды. Работая на них, люди обеспечивали себя картофелем. Многосемейным выделялось по два участка.

Заводская профсоюзная организация проявляла большую заботу о развитии индивидуального огородничества работающим на заводе».

«В поселке Горбатовка были организованы два пионерских лагеря – общего и санаторного типа. С пребыванием в них 26 и 40 дней… И надо сказать, что лагерные компании проходили неплохо и в те тяжелые дни. В пионерские лагеря в первую очередь направлялись дети из больших семей, военнослужащих, инвалидов войны и работающих на заводе».

«На заводе не хватало людей… заводской комитет провел соответствующую работу среди неработающих домохозяек, которым было некуда девать маленьких детей… они в один голос заявили: будет детский сад, с удовольствием пойдем на работу… и вот был организован детский сад».

«В тяжелые дни войны начал свое существование и ночной профилакторий… где было организовано и лечение, и постоянное пребывание в нем в течение 24 дней».

«К концу 1943 г. силами возобновленного драматического кружка был осуществлен первый в военные дни большой спектакль. Это была пьеса Островского «Без вины виноватые»… Часто участники приходили на репетиции прямо из цеха и по окончании репетиции бежали на завод.  Спектакли показывали на большой сцене нашего Дворца культуры, но зрительный зал был необычен. Не театральные кресла стояли в нем, а три яруса нар, и первыми зрителями были солдаты, которые нередко на второй день уходили на фронт».

700 тысяч рублей на танковую колонну

«Всего несколько часов – и коллектив завода полностью подписался на первый военный займ на сумму 2 миллиона 150 тысяч рублей. По второму займу подписка … уже составила
4 миллиона 32 тысячи рублей.
А на третий военный займ подписывались на полутора и двухмесячный заработок, и сумма подписки выразилась в 5 миллионов 400 тысяч рублей. Но кроме этих двенадцати миллионов трудящиеся завода и члены их семей из личных сбережений собрали и внесли на танковую колонну 700 тысяч рублей, на постройку авиаэскадрильи  «Валерий Чкалов» – 607 тысяч рублей…
В цехах и отделах коллективно передавали в фонд обороны положенные премии или начисления по прогрессивке.

Более трех тысяч личных посылок с подарками отправили чернореченцы бойцам и командирам Красной армии. 2356 комплектов теплых вещей собрали они для героических защитников Родины. Сотни и тысячи ободряющих писем написали труженики завода бойцам на фронт».

«Комсомольцы нашего завода взяли обязательство шефствовать над госпиталем, который был размещен в школе № 10 (около кинотеатра «Ударник»). К каждой палате была прикреплена цеховая комсомольская организация, представители которой регулярно ходили к своим подшефным, носили им книги, журналы, читали литературу тем больным, которые не могли читать сами, читали и писали письма их семьям, и иногда выезжали с художественной самодеятельностью».

«Постоянную заботу и внимание коллектив завода оказывал семьям фронтовиков. Ремонт квартир проводился им в первую очередь. Для них заготовлялось и доставлялось на дом бесплатное топливо. Каждую весну распределялось и отпускалось для посадки на выделенных им индивидуальных участках более тридцати тонн картофеля. Для детей и нетрудоспособных членов семьи отпускались дополнительные продукты питания. Многосемейным систематически оказывалась денежная помощь и выдавались ордера на одежду, обувь, ткани и прочее. А особо нуждающимся многодетным работницам завода и женам фронтовиков Выбороновой, Дюковой, Вяхиревой и другим из подсобного хозяйства завода бесплатно выделены телки».

Справка

В 1942 году, первым среди предприятий химической промышленности, коллектив Чернореченского завода завоевал переходящее Красное Знамя Государственного Комитета Обороны и ЦК КПСС (в 1946 году знамя было оставлено заводу на вечное хранение). В 1943 году, за выполнение заданий правительства по увеличению выпуска оборонной продукции, предприятие награждено орденом Трудового Красного Знамени. Всего за годы войны ЧХЗ освоил выпуск 18 видов новой химической продукции!  Более 300 чернореченцев были награждены медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг».

Из заметки заводской газеты «Красный Химик», 7/XI-43

Аля Ибрагимова: «В Р.У. № 7 я обучалась один год. Когда потребовались рабочие руки, я вместе со всей группой пришла на завод, чтобы заменить рабочих, ушедших на фронт защищать нашу родную землю от немецких бандитов. Мне сейчас семнадцатый год, но я уже освоила сложное рабочее место старшего аппаратчика  отдела № 5. План октября мною выполнен на 109 %. Два моих брата являются участниками Отечественной войны, бьют на фронте немецких стервятников. А я в тылу своим честным трудом помогаю им приблизить час окончательной победы. Я хорошо знаю, что каждая тонна продукции, выработанная сверх плана, – это дополнительный удар по врагу. Не отнять немцам нашей счастливой жизни».

Письмо с фронта, 29/У-1943

А. Сучков, полевая почта 43738: «Дорогие друзья комсомольцы и молодежь завода! Выполняя первомайский приказ народного комиссара, маршала Советского Союза т. Сталина, наша часть завоевала почетное звание – гвардейской. Наши бойцы в борьбе с врагом проявляют геройство, умело бьют немецких псов. Бывший ваш работник т. Шамов умело владеет станковым пулеметом, от которого не один гитлеровец нашел себе могилу…

Но ни в бою, ни на отдыхе мы не забываем о вас, работниках тыла. Мы знаем, что и вы работаете с одной мыслью – оказать большую помощь фронту. Работайте не покладая рук, товарищи. Давайте нам больше продукции, усиливайте нашу мощь для окончательного разгрома немцев. Немецкая военная машина переживает кризис, но еще не добита. Придется приложить еще немало сил, чтобы она развалилась совсем. Так приложим же все наши силы, все способности на настоящее дело и доведем его до конца».

Екатерина КОЗЛОВА. Автор благодарит за помощь в подготовке материала сотрудников МБУ «Городской архив г.о.г. Дзержинск»

На сайте дзержинск-за.рф продолжается голосование за место установки памятной стелы «Дзержинск – город трудовой доблести», стартовавшее 3 декабря.

Жители могут выбрать один из семи вариантов:

• При въезде в город (поворот с трассы М­7, у стелы «Дзержинск»);

• Площадь Макарова;

• Площадь Синявского (на пересечении улиц Урицкого и Октябрьской);

• При въезде в город (Северные ворота, у въездного знака «Дзержинск»);

• Окская набережная;

• При въезде в город (Северные ворота, со стороны Заревской объездной);

• Вместо бывшей трамвайной диспетчерской (ул. Красноармейская).

Напомним, данные общественные пространства были предложены для голосования жителями города в сентябре 2021 года и согласованы с главным архитектором города Дзержинска совместно с департаментом градостроительной деятельности, строительства и охраны объектов культурного наследия и департаментом благоустройства и дорожного хозяйства как наиболее подходящие и удобные для установки стелы.

«Установка стелы «Город трудовой доблести» – это продолжение нашего с вами общего дела по присвоению Дзержинску почетного звания. Это не менее важный и ответственный этап, на котором решение принимают именно жители города. Сейчас голосование идет в хорошем темпе, но останавливаться нельзя: рассказывайте о нем родственникам, друзьям, призывайте участвовать родителей и детей. Во многом именно от исхода голосования зависит, в какой части города появится новый культурный объект, который будет напоминать нам о великом подвиге наших героических предков», – сказал глава города Дзержинска Иван Носков.

В настоящее время в голосовании приняли участие почти 2000 человек. Оставить свой голос за один из семи вариантов можно на сайте дзержинск­за.рф до 30 декабря включительно.

После завершения голосования организационным комитетом по присвоению Дзержинску почетного звания «Город трудовой доблести» будет проведен конкурсный отбор макетов стелы «Город трудовой доблести» от профессиональных скульпторов.

Виктор БОКОВ