У Иосифа Бродского есть такие строки: «Что ты любишь на свете сильнее всего?» «Реки и улицы — длинные вещи жизни».

Я видел разные реки. Летом минувшего года мы с женой были в английском городе Виндзор. Мы долго бродили по центру, посмотрели овеянный легендами Виндзорский замок, а затем вышли за город и тут увидели Темзу. Но в этом месте она была не похожа на Темзу, хорошо известную по многочисленным открыткам и путеводителям. Здесь она напомнила мне Нару. Это заросшая подмосковная река, на берегах которой я часто бывал в детские годы. Видимо, каждому человеку близко то, что связано с глубокими и личными воспоминаниями. Оку я люблю с ранних лет.

Поездки на пароходах

Люди, подплывающие к городу на пароходе, видят высокие и красивые дома. Когда-то по Оке ходило много пароходов. Я помню деревянную, но по-своему красивую пристань. К ней подходили довольно большие суда. На них можно было доплыть до Москвы. Это занимало определенное время. На пароходах были каюты, где можно было поспать, а вечером выйти на палубу и полюбоваться открывающимся видом.

Неподалеку находился причал поменьше. К нему подходили небольшие пароходики. На них мы часто плавали в Дуденево. Об этих поездках у меня сохранились очень яркие воспоминания. С дуденевских гор открывается изумительный вид на город.

Мне запомнилось путешествие с моей младшей дочерью Татьяной, было это почти два десятилетия назад. Мы долго бродили по заросшим тропинкам, и вдруг встретили очень красивую лошадь. Разговорились с местной жительницей, и она сказала, что лошадь еще молодая и любит сахар. Мы сразу же сходили в соседний магазин и купили несколько кусков крепкого рафинада. Женщина дала его лошади и та, судя по всему, осталась довольна.

Еще были пароходики, которые плавали на другой берег Оки и до Дудина монастыря. Пишу эти строки и вспоминаю много удивительных для сегодняшнего дня подробностей. В те времена (я говорю о шестидесятых и семидесятых годах) у многих жителей Дзержинска были свои лодки. У кого-то обычные – с веслами, а у кого-то – с мотором. Тогда это свидетельствовало об определенном уровне зажиточности.

Состоятельный человек мог купить себе машину, правда, перед этим нужно было несколько лет постоять в очереди, а товарищ с более скромными доходами мог приобрести лодку, благо купить ее было намного легче. На другом берегу Оки, в районе Дудина монастыря, у многих были своеобразные шалаши. Люди с удовольствием жили там целое лето. Не мной первым замечено, что в нашей стране всегда было много парадоксов. В определенные годы власть пыталась контролировать моду и длину волос, но если ты построил себе шалаш и никому не мешаешь, то почему бы и нет.

Последний раз я плавал из Нижнего Новгорода в Дзержинск по реке где-то в начале девяностых. Тогда же или чуть раньше, если мне память не изменяет, появился и речной вокзал. Это современное и выразительное здание. Но жизнь опять же полна парадоксов. Когда была деревянная пристань, по Оке ходило много судов, в том числе и знаменитые «Метеоры», созданные великим конструктором Ростиславом Алексеевым. И вот построили новый речной вокзал, а пароходов, грузовых барж и «Метеоров» на Оке не стало. Правда, появились красивые частные катера, но это уже другая история. Впрочем, то, что по Оке перестали ходить тяжелые баржи, может быть, и к лучшему, а вот маленьких пароходиков мне жаль.

Река в поэзии

Ока вдохновила многих поэтов на создание изумительных творений. Об этой неторопливой реке написаны стихи Николая Заболоцкого. Вспоминается его стихотворение «Вечер на Оке»:

В 16 лет я побывал в Тарусе. Это уютный городок на берегу Оки неподалеку от Серпухова. Там я нашел дом, где еще недавно жил Константин Паустовский. Возможно, здесь он написал свою книгу «Золотая роза». Обычно о Константине Паустовском пишут, как о писателе, следовавшем в русле определенных традиций. Но это верно лишь отчасти. Его произведение «Золотая роза» – это выдающееся новаторское творение, по сути, новое слово в отечественной словесности.

Я не случайно пишу слова «книга» и «произведение», дело в том, что «Золотую розу» невозможно назвать повестью или романом. Эта книга не имеет точного жанра, в ней прихотливо пересекаются вымысел и реальность, воспоминания о жизни и размышления о творчестве.

Ока и Таруса связаны с именем выдающегося поэта Беллы Ахмадулиной. Я помню времена, когда на эстраде в буквальном смысле слова «гремели» прославленные авторы, а к Белле Ахмадулиной относились сдержанно. Но с годами стало очевидно, что творчество Беллы Ахмадулиной – одна из вершин русской поэзии.

Художники, творившие на берегах

Мне вспоминаются картины Василия Поленова. Он жил на берегу Оки и часто писал окские пейзажи. На его полотнах Ока зимой и ранней весной. Поленов любил рисовать осенние рощи, но больше всего ему нравились долгие июльские дни. На его картинах живой солнечный воздух.

В Тарусе жил и скончался, к сожалению, слишком рано один из самых удивительных и загадочных русских живописцев. Это Виктор Борисов-Мусатов. На его полотнах обычные предметы. Но в его произведениях есть какая-то магия. Вспоминается его полотно «Водоём». Женщина у пруда и мир, отраженный в воде. Картины Виктора Борисова-Мусатова есть в Нижегородском художественном музее. Мне нравится стоять возле них и вспоминать что-то бесконечно далекое, это чем-то напоминает чтение Марселя Пруста.

Путешественники далеких веков

В XVII веке по Оке проплыли два великих путешественника. Это Адам Олеарий и великий немецкий поэт Пауль Флеминг.

Адам Олеарий был человеком разносторонних дарований и к тому же блистательным писателем. Он оставил интереснейшие воспоминания о посещении нашей страны.

Пауль Флеминг был врачом по образованию и поэтом по призванию. В его стихах упоминаются многие реалии тогдашней России и в том числе названия наших рек.

Мы живем в молодом городе. И очень важно понимать, что на этой земле люди жили с незапамятных времен. А наша привычная и всегда новая Ока соединяет наш город с другими краями и весями. И кроме этого, она своим бесконечным течением напоминает о ходе времени, которое содержит в себе память истории и культуры.

Анатолий МОВШЕВИЧ

22 августа страна отметит День государственного флага. Дзержинск, конечно, не останется в стороне. Площадка для празднования – перед Дворцом культуры химиков – выбрана не случайно. Ведь именно над ДКХ реет самый большой в Нижегородской области триколор.

Флаг на шпиле дворца был всегда. Сначала – красный советский, потом – российский триколор. Современный размер полотнища был установлен в 2005 году. Его длина – 7 метров, ширина – 4,5.

Флаг изготавливают мастера костюмерного цеха Дворца культуры химиков, а водружают на шпиль – сотрудники технической службы, которые проходят специальную подготовку и получают разрешение на высотные работы. В случае повреждения полотнища (флаг заматывается вокруг шпиля, рвется от порыва ветра, выгорает) работники ДКХ, не медля, в любую погоду отправляются менять флаг.

– Дворец и реющий над ним флаг – словно маяк, который встречает всех, въезжающих в город со стороны проспекта Ленина, – говорит заведующая отделом по культурно­просветительской работе Мария Попова. – Ротонда с флагом видна из окон верхних этажей многих дзержинских домов. Для горожан реющий на дворцовом шпиле триколор – это знак спокойствия и стабильности в городе и стране.

Триколор над ДКХ – самый большой флаг в регионе. Поэтому где как не перед дворцом, проводить праздничные мероприятия? Тем более, что именно в этот день в 1955 году был заложен первый камень будущего дворца. Вот такое замечательное совпадение!

22 августа в 14:00 на площадке перед колоннадой дворца состоится патриотический танцевальный флешмоб «Флаг моего государства», на который сотрудники и творческие коллективы ДКХ приглашают всех желающих. Мероприятие напомнит о давних традициях многонационального народа нашей страны и будет посвящено трем памятным датам: Дню государственного флага, 350­-летию со дня рождения Петра Первого, который начертал образец триколора и издал указ о поднятии на торговых судах бело­сине­красного стяга, 100­летию со дня образования СССР.

Конечно, одним только флешмобом праздник не ограничится. В программе – интерактивные зоны, где можно раскрасить российский флаг, собрать мозаику из больших кубиков, а также макет дворца, сфотографироваться с триколором в руках.

Анастасия БЛАГУШИНА

После пуска в 1851 году Николаевской железной дороги из Москвы в Петербург было решено построить такую же и до Нижнего Новгорода. Ведь каждый год сюда на ярмарку съезжались купцы со всего мира.

В 40­-е годы начались изыскательские работы. 10 мая 1847-­го строительство дороги от Москвы до Нижнего Новгорода получило высочайшее одобрение. Инвесторами и руководителями грандиозного строительства стали французы. Спустя еще одиннадцать лет были подписаны контракты с подрядчиками.

На дачном поезде  в Черноречье

На участке Москва – Владимир работы начались в мае 1858 года, а на линии Владимир­Нижний Новгород – весной 1859­-го. Под строительство дороги было отчуждено 4560 десятин земли, за которую был выплачен 668 631 рубль. Большая часть площади (36%), принадлежавшая государству, была передана дороге безвозмездно.

Практические работы велись под руководством русских инженеров. Главными строителями стали вольнонаемные рабочие и крестьяне прилегающих губерний. Ширина отчужденной полосы составляла 50 саженей. Земляное полотно отсыпалось сразу под два пути, хотя дорога долго оставалась одноколейной.

Работали здесь и многие жители Чернорецкой волости. Не только землекопами. Расчищали лес, укладывали шпалы и полотно, подвозили различные грузы. Рельсы на 80% были доставлены с Камско­Воткинских заводов Демидова и Яковлева. Шпалы были из местного материала, в том числе из лесов, расположенных вблизи Черноречья. Металлические части мостов и весь подвижной состав были заказаны за границей. 

Строительство продвигалось довольно быстро. Ежегодно сооружались 82 версты дороги. В 1860 году почти закончилась укладка полотна. Началось строительство станций, локомотивных и паровозных сараев, резервуаров и жилых домов для железнодорожников. 19 марта этого года по железной дороге из Москвы во Владимир доставили первый груз (тогда поезда ходили только со строительным грузом). После освидетельствования 177 верст пути, с 14 июня 1861 года, дорога считалась официально открытой.

Ее вторая часть строилась несколько медленнее. Однако поезда по ней из Нижнего Новгорода в Черноречье пошли задолго до открытия всего участка. Еще в 1861 году до полустанков Черное и Горбатовка были пущены дачные поезда с отдыхающими из Нижнего Новгорода. Сооружение железной дороги обошлось достаточно дорого. Строительные издержки по разным оценкам составили 72–88 тыс. рублей за версту, а в целом – от 29 до 36 млн рублей.

1 (14) августа 1862 года движение открылось на всем протяжении Московско­-Нижегородской железной дороги, длиной в 410 верст. Но этот торжественный день был омрачен несчастьем: под Ковровом поезд, направлявшийся из Нижнего Новгорода в Москву, потерпел крушение. Случались катастрофы и позднее. В 1867 году фундаменты моста, построенного через Клязьму, не выдержали напора воды при паводке. Оказалось, что при проектировании земляного полотна и строительстве искусственных сооружений иностранные инженеры не учли климатических особенностей России. Даже шпалы укладывались несмоленые. Лишь в 1877 году близ Нижнего Новгорода был открыт первый в России завод по пропитке шпал.

Полпуда мяса за билет

Водили составы зарубежные локомотивы – 70 французских и бельгийских с австрийскими. Коломенские паровозы появились на железной дороге только в 70­х годах. В 1879­м по Московско­Нижегородской железной дороге ходило уже 28 коломенских паровозов.

Первоначально дорога оснащалась непроходными вагонами на английский манер, вход в которые был непосредственно в купе. С 1886 года Ковровские мастерские стали поставлять более удобные вагоны со сквозным проходом и тамбурами на концах. Для их утепления стенки и окна делались двойными. Улучшилось и отопление. Вместо ящиков с раскаленными кирпичами, которые под ноги пассажирам ставили в вагонах Николаевской железной дороги, на Нижегородской устанавливались чугунные печки, а с 1872 года ввели воздухонадувное, а затем и водяное отопление. Именно на Московско­Нижегородской железной дороге в качестве топлива впервые стал использоваться торф.

«Дорога (железная) из Москвы в Нижний Новгород была бы еще нужнее дороги из Москвы в Петербург – и мое мнение было бы: с нее и начинать» А.С. Пушкин

Перевозка грузов проводилась в вагонах Ковровской же конструкции. Известные как «теплушки», они при необходимости приспосабливались и для перевозки сорока человек или восьми лошадей.

С самого начала открытия дороги ежедневно курсировало четыре пассажирских поезда:
№ 1 – сообщением Москва–Владимир, № 2 – Владимир–Москва, № 3 – Москва–Нижний Новгород и № 4 – Нижний Новгород–Москва. Зимой третий номер отправлялся из Москвы в 5 часов пополудни, а в Нижний Новгород прибывал в 8:16 утра. Из Нижнего в Москву поезд № 4 отходил в 4:30 пополудни, в Белокаменную прибывал в 7:37 утра. В летние месяцы составы в пути находились на 40 минут меньше. Кроме этих поездов во время работы Нижегородской ярмарки, то есть с 23 июля по 5 сентября, для пассажиров
I и II классов ежедневно в Москву и обратно курсировал экстренный поезд. Из Нижнего он отправлялся в 10 часов вечера, на конечную станцию прибывал в 9:56 утра.

Стоимость билетов была разной. От Нижнего до Москвы пассажиры вагонов I класса платили по 12 руб. 30 коп., а за III класс – 5 руб.12 коп. Были в составе поезда и семейные вагоны. Для трех пассажиров с одним диваном билет в семейном вагоне стоил 50 рублей, с двумя же диванами на шесть человек – 100 рублей. Багаж весом до пуда провозили бесплатно. Москва была 27­й остановкой, а первой – полустанок Черное, следующей – Красногорская, позднее ставшая Горбатовкой. Через несколько лет появились станции Сейма и Желнино.

Из­за высокой стоимости проезда редко кто из местных жителей мог отправиться в Москву. А вот в Нижний Новгород на поезде ездить стали многие. Проезд от полустанка Черное стоил от 37 до 90 копеек. На деньги, затраченные за билет в вагоне первого класса до Нижнего и обратно, в 1863 году можно было купить полпуда телячьего мяса.

По перрону, как по Арбату

Долгие годы железная дорога служила кормилицей для чернореченцев. Многие из них остались работать на ней и после окончания строительства. Ведь еще несколько лет продолжались работы по укреплению насыпей, усилению искусственных сооружений, развитию станций. Активизировался извозный промысел. Благодаря железной дороге Черноречье, как прекрасное место отдыха, стало известно далеко за его пределами. Да и возникновение поселка Растяпино, а затем и города Дзержинска во многом стало возможно из­за наличия в Черноречье железной дороги. Ее важная роль заключалась и в распространении сведений о политических и культурных событиях, происходящих в стране и мире.

В зале ожидания станции Черное был установлен иконостас (убрали в 1921 году). Станция стала своего рода информационным центром. Здесь приобретались свежие газеты и журналы, узнавали все столичные и нижегородские новости. На долгие годы станционный перрон стал своего рода главным проспектом на Выселках. Местное население, в особенности молодежь, одевалось в лучшие наряды и прогуливалось по перрону, в холодное время года собиралось в зале ожидания и обсуждало местные и столичные новости. Так было изо дня в день. К прибытию поездов на станции собирались владельцы лошадей, развозившие в своих экипажах пассажиров, а также грузы к Окскому перевозу.

В конце 1873 года дорога полностью окупилась. 1 января 1894 года она стала казенной. К этому времени число пассажирских поездов, ходивших летом до Москвы, увеличилось до пяти. Кроме того, до Вязников ходил смешанный поезд № 22, а с 1 мая и до 31 августа вводился дачный № 57.

Год от года увеличивался и грузопоток на дороге. Вагонный парк за 25 лет увеличился в 2,7 раза. В 1888 году в подвижном составе эксплуатировались 3623 товарных и 268 пассажирских вагонов. В 1878­м на участке Москва– Владимир (237 верст) были уложены вторые пути, а через 14 лет они дошли и до Нижнего Новгорода. В результате в 1893 году грузооборот по сравнению с 1862­-м возрос в десять раз.

Такова история Московско­-Нижегородской железной дороги первых десятилетий ее существования. Сегодня это большое, технически сложное предприятие с огромным грузопассажирским потоком и большими скоростями. Поезд до Москвы идет всего несколько часов.  

Вячеслав САФРОНОВ. Фото из коллекции автора

Не так давно я зашел в одну из библиотек Дзержинска и попросил книгу Виктора Ильина. К моему удивлению, там это имя было незнакомо и книг его не оказалось. То же самое повторилось в другой. Не нашел я и произведений Августина Вольнова. А ведь оба писателя – наши земляки и когда-то были
известны многим в городе.

Их книги и сегодня представляют несомненный интерес. Тем более, что в них рассказывается о дзержинцах и нашем крае.

Виктор Ильин и Августин Вольнов начинали свое творчество с постижения мастерства русских писателей, с небольших описаний незамысловатых жизненных ситуаций. Затем появились рассказы и повести, постепенно переросшие в книги.

Наш земляк Виктор Ильин родился в 1927 году в Растяпине. По образованию был инженером­кораблестроителем. В 1946­м окончил Горьковское речное училище. Работал на Саратовском судоремонтном заводе, одновременно выполнял задания редакции газеты «Заря молодежи». Позже стал ее сотрудником, затем работал в молодежной горьковской газете «Ленинская смена». Несколько лет был собкором «Комсомольской правды» и «Советской России» по Горьковской области.

Первый рассказ Виктора Ильина был опубликован в саратовском альманахе «Огоньки» в 1955 году. С той поры он печатался в журналах «Огонек», «Молодая гвардия», «Юность», «Москва». Этот журналист и писатель работал в редакции журнала «Молодая гвардия» и «Октябрь», в ТАСС, в издательстве «Прогресс».

Виктор Андреевич – автор сборников рассказов «Человек себя ищет», «Жесткий контур», повестей «Живуны», «Я люблю тебя, жизнь», очерков «Над нами одно небо», «На грани двух стихий» и других.

Дзержинцы имели возможность прочитать некоторые его вещи в городской газете, в том числе очерк «Пока живу – надеюсь!», повесть «Живуны» и ее своеобразное продолжение – «Дана Ивану голова» и «Сыновья». Заканчивается эта трилогия повестью «Камская межень», также опубликованной в «Дзержинце».

Всего же у этого писателя было выпущено двадцать книг.

Многие герои прозы Ильина живут безрадостной жизнью, в борьбе за существование: счастьем для них была лишь еда да тепло в доме. Но в книгах этого писателя немало и людей целеустремленных, видящих перспективу и стремящихся в лучшее будущее. Преобразование этики и нравственности людей труда было одной из главных тем творчества Виктора Ильина.

Дзержинцам особенно близок его очерк «Соцгород», опубликованный в местной газете в канун 40­летия Дзержинска. Это рассказ об истории молодого города, его жителях. Хотя он написан не на документальной основе, читается с большим интересом и сегодня. В 1973 году книга нашего земляка «Люди соцгорода
(г. Дзержинск)» объемом 79 страниц вышла в издательстве «Советская Россия» .

Проза другого дзержинского писателя Августина Вольнова также связана с историей нашего края. Например, его биографическая «Повесть о ровеснике» – эмоциональный рассказ о Герое Советского Союза Валентине Ситнове. О судьбе этого летчика писатель решил рассказать неспроста. Их связывало много общего. В 1964 году повесть вышла в Волго­Вятском книжном издательстве отдельной книгой (304 стр.).

Родился Августин Александрович в 1925 году в поселке Курлово Гусь­Хрустального района Владимирской области. В 1940 году поступил в Горьковский авиационный техникум, но из­за материальных трудностей вернулся домой и продолжил учебу в средней школе.

В январе 1943­го был призван в Красную армию. До июня учился в военно­пехотном училище, а затем направлен в 19­ю воздушно­десантную бригаду бронебойщиком­пэтээровцем.

В ее составе в июне 1944 года форсировал реку Свирь, прошел с боями до города Олонец в Карелии, участвовал в обороне Советского Заполярья и в разгроме немецких войск на севере Кольского полуострова.

После войны Вольнов поступил учиться в Чебоксарский, затем в Горьковский пединститут. Работал в нашей местности учителем и начинал писать. Сначала стихи, небольшие рассказы. Постепенно накапливался опыт, оттачивалось мастерство. Только после этого одно за другим стали появляться более объемные произведения.

В начале 60­х у Августина Вольнова вышли книги «Багряные дожди», «Золотой листопад» и другие. В 1963 году его приняли в Союз писателей. В своих произведениях он красочно изображал природу и жизнь охотников. Но герои его книги – не обычные истребители дичи, а охотники­художники, которые любят и остро чувствуют природу. Этой же теме посвящены повести «Черемухи белый цвет» (была опубликована в газете «Дзержинец») и «Клязьма – речка тихая». Об увлекательных сторонах жизни читатель узнает из книг «Парашютов наши купола», «Помни, ты веришь», «Егеренок».

Августина Вольнова волновала и тема истории родного края, которой посвящен его роман «Черноречье». Это не краеведческое исследование, а художественное осмысление событий далеких лет, не лишенное существовавших партийных штампов, а потому, в отличие от современных оценок происходивших событий, акценты, расставленные автором, кажутся необъективными. Куда важнее другое. Прочитав этот роман, мы сильнее ощущаем жизнь чернореченцев давно ушедшего времени.

Вячеслав САФРОНОВ. Фото из архива автора

В этом году пионерскому лагерю «Чайка», не пережившему начало «нулевого десятилетия», могло бы исполниться семьдесят. К юбилейной дате ветераны подготовили необычный подарок: книгу-альбом, рассказывающую о судьбе некогда самого большого оздоровительного детского учреждения Дзержинска.

«Нам, ветеранам, немыслимо представить, чтобы воспоминания о нем были вычеркнуты из истории города», – считает бывшая старшая пионерская вожатая «Чайки» Наталья Глебская. А ведь и правда, об известном детском лагере практически нет публикаций. Расскажем о его истории.

Долгожданное открытие

О том, что Чернореченскому химическому заводу нужен свой пионерский лагерь, заговорили еще в 30-­е годы. Тогда было принято детей рабочих отправлять за город в палаточные лагеря или в окрестные поселки, где на время арендовали деревянные дома, в которых размещали детишек. Решение о выделении участка под его строительство на берегу Оки рядом с поселком Дачный было принято весной 1939 года, но появился он только в послевоенные годы.

К лету 1952-­го на территории нового лагеря построили первые дачи, столовую и хозяйственные блоки. Начальником назначили Софью Григорьевну Патрееву, проработавшую в этой должности 11 лет. Дети, прибывшие на отдых, сразу оказались вовлечены в бурную пионерскую жизнь: соревнования, праздники, спартакиады, костры. Ежегодно на отдых в Дачный приезжало до полутора тысяч мальчишек и девчонок, в лагере действовали 10 пионерских и 6 октябрятских отрядов. Из­за большого количества желающих получить путевку пришлось поставить вопрос об открытии четвертой смены, благодаря чему лагерь оказался загруженным на сто процентов в течение всех трех летних месяцев.

Старожилы вспоминают, что помимо детей рабочих Чернореченского химического завода в лагерь приезжали ребята из детских домов, спортивных школ города. Заводской комитет ВЛКСМ направлял в лагерь лучших комсомольцев, которые становились вожатыми, физруками, музыкальными работниками. На должности воспитателей приглашали учителей из школ города.

Стремясь к космическим вершинам

В 1963 году весь мир облетела новость: в космос полетела первая женщина­космонавт. Имя Валентины Терешковой сразу обрело героический ореол. В Дзержинске, как и во многих городах Советского Союза, появилась улица имени Терешковой, а лагерь на берегу Оки поднял на свой флаг позывной первой космической путешественницы – «Чайка». Красивая птица стала символом стремления подрастающего поколения к космическим высотам и героическим свершениям.

В 1967 году в лагере открыли три новых спальных корпуса. В это время лагерная жизнь била ключом: «Комический футбол», «Зарницы», День Нептуна, «Веселые старты», многочисленные кружки и даже детская добровольная пожарная дружина. Каждому находилось занятие по вкусу, времени на скуку и тоску по дому просто не оставалось.

– Многие ребята, однажды приехав в «Чайку» детьми, спустя время возвращались, чтобы поработать вожатыми, – рассказывает Наталья Глебская, отдавшая любимому лагерю более 20 лет. – Неслучайно в год 25­-летия «Чайки» вожатые на празднике пели: «Четверть века – это дата, октябренок стал вожатым». Эта песня и про меня: впервые приехала в лагерь в 1961 году, а в 70-­е уже с преогромным удовольствием работала вожатой.

Большую роль в успехах лагеря сыграли вожатые производственники Геннадий Дубов, Александр Ошарин и производственники­физруки Игорь Сухарев и Юрий Самохвалов. Не имея специального педагогического образования, они отдавали все силы и таланты детям, вместе с ними придумывали игры, готовились к соревнованиям, устраивали праздники.

В 1970 году директором лагеря стала Лилия Викторовна Тарасова. Помимо высокого качества организации работы она уделяла внимание профессиональным кадрам.

Лучший в области

С 1981 по 2002 год лагерь возглавляла Надежда Ильинична Рыбина. При ней в «Чайку» пришла телефонная связь, открылся зимний корпус (всего в лагере было 20 спальных корпусов), были построены теплицы, пожарное депо, два бассейна площадью 350 кв. метров, эстрада на 600 мест, клуб с собственной киноустановкой. В лагере работали библиотека, пионерская и октябрятская комнаты, действовали своя баня, кабинет гражданской обороны, медпункт с изолятором и зубным кабинетом (!), а также футбольное поле и оборудованная спортплощадка. Неудивительно, что в 80­-е дзержинская «Чайка» неоднократно становилась победителем региональных соревнований на звание «Лучшего загородного лагеря Горьковской области».

– Не нужно думать, что летняя пионерская жизнь состояла только из развлечений, – улыбается Наталья Глебская, вспоминая былое. – Большое значение придавалось патриотическому воспитанию. В памятные дни у героического комплекса в поселке Дачный мы проводили торжественные митинги и линейки. Тимуровцы оказывали посильную помощь семьям погибших в годы войны. Ребята с удовольствием принимали участие в трудовых операциях «Книжная больница», «Зеленая аптека», работали в теплицах, следили за клумбами, а те, что постарше, участвовали в трудовом десанте Игумновского лесничества «Сушняк».

В 2002 году детский лагерь «Чайка» торжественно отметил 50­летний юбилей. Никто не мог и подумать, что на будущий год на его территории не зазвучат детские голоса. Но таково было решение собственников. И вот уже 20 лет лагерь не работает.

Тем удивительнее, что ветераны лагеря, долгие годы работавшие в «Чайке», поддерживают друг с другом отношения, обмениваются новостями и вспоминают активную пионерскую юность, полны энтузиазма и продолжают сбор фотографий, потому как уверены, что это одна из ярких страниц истории нашего города.

Подготовила Евгения МАКАРОВА. Фото из книги­альбома «70­-летие пионерского лагеря «Чайка» (публикуются впервые)

Руссо чиновник, облико морале. Сто лет назад веселье было осуждаемо многими, а для партийных людей, как и религиозные обряды, даже под запретом. Тем не менее житейская карусель иногда вносила в установленные правила свои коррективы. И тогда нарушители принятых норм теряли доверие, тепленькие местечки и высокие должности. Так это случилось с руководителями Растяпинского района.

Не садись подшофе на лошадь

Летом 1920 года по всему уезду распространилось известие об уголовном деле председателя Балахнинского райкома РКП (б) Сечко и члена райкома Анохина. Милиция задержала их за пьянство. Для руководителей это было недопустимо: в стране действовал сухой закон. Праздники для всех, в особенности для начальства, были «сухими». Торжественные заседания отменялись, никаких вечеринок. Нарушителей строго наказывали. Чтобы отвлечь рабочих от пьянства, для них всё чаще стали проводиться кинопоказы и концерты.

Много говорили и о хлебном займе, о безработице, о дороговизне и недостатке продовольствия. А за кружкой пива, которое годом ранее разрешили продавать, вздыхали по довоенным зарплатам и ценам на продукты, когда хлеб стоил 3, гречка – 6, а сахар – 26 копеек. Немало в пивных было и пересудов по поводу партийной этики, жертвой которой неожиданно стал председатель Растяпинского райисполкома.

Партийная мораль в те времена была весьма суровой. Если обычные люди по праздникам могли себе позволить пригубить самогоночки, то коммунистам это категорически воспрещалось, иначе следовало наказание. Так, в декабре 1921 года «за уличную выпивку» рабочий завода им. Свердлова Коровкин на год был исключен из партии. Но наказаниям подвергались не только рядовые члены партии.

В том же 1921 году уполномоченный Сормовского политбюро Лямаев проводил ревизию Растяпинского райпотребкома. Пьянство на квартире в поселке ЧХЗ у бывшего члена контрольного совета потребкома, возможно, и сошло бы ему с рук, но Лямаев поплатился за шумное катание в пьяном виде по улицам Растяпина на лошади. Материал на него был направлен в губернскую комиссию по очистке РКП (б).

В подарок молодоженам – брошюра Ленина

Несовместимо с членством в партии было и венчание. До октября 1917 года без этого не обходилась ни одна супружеская пара, а после для коммунистов оно стало под запретом. Но невесты не разбирались в политике партии, они знали одно – браки скрепляются на небесах, а жизнь без венчания – распутство. Потому-то не только простой люд, но и новоиспеченное начальство тайком совершали церковные обряды. И расплачивались за это своими руководящими постами, как это случилось с помощником начальника Чернореченского завода Серовым.

Николай Серов – член первого состава Растяпинского райкома партии, председатель местного отделения Союза химиков, 4 февраля 1921 года стал «героем» обсуждения на партийном бюро. 25-летний человек уступил жене, обвенчался с ней в церкви, нарушив тем самым «принцип коммунистического убеждения», как отмечалось при обсуждении его поступка.

За дискредитацию партии своей беспринципностью бюро перевело Серова на три месяца из членов партии в кандидаты. А через три недели, на другом заседании бюро райкома, по той же причине, было принято решение «срочно возбудить ходатайство о немедленном отзыве с поста тов. Серова». И он действительно был отозван, что стало предметом широких пересудов в народе.

Строго наказывались любые отправления религиозных обрядов. В начале 20-х годов заключение брака было весьма скучной процедурой. Брачующимся нужно было уплатить взнос в 20 рублей, заявить о добровольном вступлении в брак и расписаться в книге регистрации. И всё.

Вместе с тем, в противовес очень торжественному религиозному обряду венчания, повсеместно стали внедряться «красные» или комсомольские свадьбы. Нередко проводились они в рабочих или поселковых клубах. Процедура была весьма незатейливой. Партийные и комсомольские лидеры говорили о равных правах мужа и жены и непременно убеждали присутствующих, что не церковный венец скрепляет союз, а уважение друг к другу. Затем молодым дарилась брошюра Ленина «Речь на III съезде комсомола» или что-то подобное и коллективно исполнялся «Интернационал» и иные революционные песни.

Никакие другие песни, танцы, пляски не допускались. Естественно, многие люди такие браки не воспринимали и по-прежнему шли в церковь, чтобы освятить рождение семьи. Но если обычные граждане за это не осуждались, то члены партии могли поплатиться многим, какой бы пост ни занимали.

Дело Валенкова

Такой нашумевший на всю округу случай произошел с председателем Растяпинского волостного исполкома Николаем Валенковым. В конце 1922 года, когда ему был уже 31 год, он решил жениться. А женитьба без венчания народом не признавалась, и родители невесты никак не соглашались выдавать дочь замуж. Девушка же не соглашалась без родительского благословения. Чтобы не быть наказанным, как год назад Серов, Валенков написал в райком партии заявление о разрешении исполнить ему религиозный обряд венчания.

В заявлении он указал, что его избранница согласна выйти замуж лишь при условии венчания, что за престарелой матерью необходим постоянный уход, некому вести домашнее хозяйство, поскольку он сам «несет общественную работу». Местная партийная власть пошла навстречу Валенкову. Бюро райкома партии постановило: «Просьбу тов. Валенкова принять подлежащей удовлетворению и просить Нижегородскую губернскую контрольную комиссию о санкционировании. Причем бюро категорически утверждает, что тов. Валенков ни коих религиозных убеждений не имеет». И венчание разрешили – редчайший факт в партийной жизни.

Обвенчавшись в церкви, Валенков пригласил отметить это событие друзей. Но где? Его дом очень маленький, словно клетушка. А дни-то были выходные, школы пустуют. И чего стоит председателю райисполкома устроить там, нет, не свадьбу, а небольшой вечер с друзьями? И опять-таки не по самоличному решению, а с согласия школьного совета.

А где взять спиртное? Не справлять же вечер «на сухую». Спиртного нигде не купить – сухой закон. Взять самогонки у шинкарей – тоже отпадает. Сколько он крови им перепортил, будучи раньше начальником отдела милиции. Выручил врач райбольницы, одолжил четыре бутылки спирта. Но и этого хватило для партийного разбирательства.

Предложения о наказании были самые строгие, вплоть до исключения из партии. «Но ведь ни шума, ни пьянки не было, – оправдывался Валенков. – Выпили-то всего по 3-4 рюмки, да чай был с закуской». Вопрос на райкоме обсуждался не один раз. Припомнили Валенкову и прошлогоднее заявление на него, бывшего начальника милиции, «о разложении служащих милиции», и «организацию воскресника под угрозой винтовок». Тогда он отделался порицанием с предупреждением об исключении из партии за подобные методы руководства.

Новое «художество» могло обойтись очень дорого, а потому Валенков продолжал активно оправдываться и просил принять во внимание прошлые заслуги: «В течение двух лет я ходил на костылях, но всегда стоял на революционном посту. Меня местные кулаки ненавидят и давно хотят убрать с дороги. Отстранение меня от политической деятельности им будет на руку».

В итоге Валенкову объявили выговор с занесением в личное дело. Но место работы через некоторое время пришлось оставить. Сначала его отозвали в Губернский партийный комитет, а затем вернули в Растяпино с понижением (правда, на хорошее место) – завхозом районной больницы.

Вячеслав САФРОНОВ

Давид Самойлов приехал в Горький, и мне посчастливилось побывать на его творческом вечере. Следует отметить, что в отличие от знаменитых тогда авторов, часто выступавших на эстраде, у него была своя манера читать стихи. В ней отсутствовала внешняя театральность и были размышления, которыми поэт делился с аудиторией.

Пока Самойлов читал стихи, к нему из зала поступали записки. Он отвечал на все вопросы, но чувствовалось, что ему интереснее говорить о проблемах культуры и вспоминать выдающихся людей, с которыми его свела жизнь. Например, он рассказал интересный случай. Однажды Александру Твардовскому, который долгое время возглавлял журнал «Новый мир» показали стихи замечательного чувашского поэта Геннадия Айги. Нужно отметить, что творчество этого уникального поэта в те годы было уже хорошо известно во многих странах мира, но у нас его почти не печатали. Сотрудники редакции «Нового мира» хотели, чтобы стихи Айги опубликовали в журнале, и для этого показали их главному редактору, хотя понятно, что тот читает далеко не всё, что поступает в его журнал.

Александр Твардовский прочел стихи и сказал: «Очень интересно, а теперь их нужно зарифмовать». Сотрудники журнала, видимо, растерялись и не сразу нашлись, что сказать. Дело в том, что Геннадий Айги писал на двух языках: на русском и чувашском. Стихи, которые предложили прочесть Александру Твардовскому, были на русском, но это были строки, написанные свободным стихом без рифмы. Александр Твардовский, видимо, решил, что это подстрочник, который нужно еще зарифмовать. К тому же, как выдающийся поэт он имел, разумеется, свои вкусы и пристрастия, например, не любил поэзию Владимира Маяковского и не воспринимал стихи без рифмы.

Неожиданно Давида Самойлова спросили, как он относится к творчеству Иосифа Бродского. Напомню, что шел 1985 год, в стране начались перемены, но имя Бродского в печати еще не упоминалось, и стихи его не публиковались. Давид Самойлов внимательно прочел записку и сказал: «Иосиф Бродский – очень талантливый поэт».

После окончания встречи мой друг, поэт Игорь Чурдалёв, который и был организатором этого вечера, помахал мне рукой, чтобы я подошел к нему. И представил меня Давиду Самойлову. Было очень приятно, и я сказал, поэту, что давно читаю и люблю его стихи. Какое­то время мы беседовали о литературе, а потом Давид Самойлов поставил автограф на своей книге «Залив».

С тех пор миновало много лет. Я часто открываю разные книги Давида Самойлова и всякий раз нахожу в них что­то неведомое и новое.

Творческий путь Самойлова не был легким. Первая книга «Ближние страны» вышла в 1958 году, когда поэту было около сорока лет. Но его стихи были хорошо известны настоящим ценителям искусства. Его творчество вызывало интерес у Самуила Маршака и Анны Ахматовой.

В чем же своеобразие искусства Давида Самойлова?

Поэт прожил яркую и сложную жизнь. Родился в 1920 году в интеллигентной московской семье. В 1938 году поступил в ИФЛИ (Институт философии, литературы и истории). Я слышал это название с детских лет, поскольку моя мама, Татьяна Васильевна Кроткова, училась в этом институте и много о нем рассказывала. Даже существовало выражение «ифлийцы». Я полагаю, что это был лучший гуманитарный институт за всю историю СССР. В нем преподавали выдающиеся ученые, а учились люди, ставшие впоследствии гордостью отечественной словесности. К ним принадлежит и Давид Самойлов.

Со студенческой скамьи поэт ушел на фронт и прошел всю войну. Многие помнят его стихотворение «Сороковые, роковые».

Творчество Давида Самойлова поразительно разнообразно. Поэт часто обращался к истории. Мне вспоминается его стихотворение «Конец Пугачева». В последних четырех строчках выражен глубочайший смысл. Историки написали огромные исследования, изучая это сложное явление, а у него в нескольких строчках сказано поразительно много:

Как его бояре встали

 От тесового стола.

 «Ну, вяжи его», – сказали

Снова наша не взяла.

Мне нравится стихотворение «Пестель, поэт и Анна». В этом изумительном произведении, напоминающем отрывок драматического творения, через изысканную беседу Пушкина и декабриста Пестеля передан дух эпохи.

Во времена, когда творил Давид Самойлов, в стихах многих поэтов звучал пафос и внешние эффекты, но миновали годы и эти стихи устарели. В поэзии Давида Самойлова много тонкой иронии.

У него есть поэма, которая называется «Струфиан, недостоверная повесть». Поэма связана с легендой об Александре Первом, но в ней появляются даже инопланетяне. Кстати, на вечере, с которого я начал свой рассказ, поэт получил записку: «Пожалуйста, прочтите поэму Струфиан. И подпись «группа гуманоидов». Давид Самойлов рассмеялся и сказал, что обязательно прочтет, когда они увезут его на летающей тарелке.

 Я часто вспоминаю стихотворение, которое называется «Рембо в Париже», но в нем приметы современного мира. Рассказывается, как «шел по улице парень, пил повсюду воду с сиропом, а за парнем шагала лошадь». Стихотворение заканчивается такими словами:

Это странное стихотворение

Посвящается нам с тобою:

Мы с тобой в чудеса не верим,

Оттого их у нас не бывает.

Но сама поэзия Давида Самойлова – это чудо. Время от времени я бормочу про себя его стихи и порой открываю книгу «Залив», на которой стоит автограф поэта.

Анатолий МОВШЕВИЧ     

В первый день лета исполнилось 125 лет библиотечному делу в Дзержинске. Именно в этот день в 1897 году открылась Черносельская бесплатная народная библиотека-читальня. Как утверждают краеведы, своим появлением она обязана инициативе жителей Черного села.

Поначалу библиотека располагалась в отдельной комнате волостного правления. Несколько раз она меняла свою прописку. В 1919 году в Растяпине была создана районная библиотека, которая впоследствии получила статус городской, ей было присвоено имя Н.К. Крупской. Жители поселка ходили за книгами в Народный дом на улице Просвещенской – библиотека пользовалась у них большой популярностью. После пожара в 1931 году она переехала в так называемый соцгород – в небольшое помещение жилого дома № 2 по Окскому проспекту, а книжный фонд пришлось собирать заново.

В 1945 году библиотека разместилась в доме партийного просвещения на проспекте Чкалова, а в 1951-м – переехала в недавно построенный жилой дом на пересечении проспектов Ленина и Кагановича.

Со временем в городе появились и другие библиотеки. Но растущие масштабы города требовали и соответствующего здания центральной библиотеки. Тем более что интерес к чтению был очень высок.
В 1975 году библиотека им. Н.К. Крупской переехала в специально построенное здание на проспекте Циолковского, 21Г, известное как Дом книги, в котором располагается и сейчас.

На сегодня в Дзержинске работают 16 библиотек, которые объединены в муниципальное бюджетное учреждение «Централизованная библиотечная система».

Подробнее об истории дзержинских библиотек вы можете прочитать в группе «Черноречье» в одной из социальных сетей.

Подготовил Вячеслав САФРОНОВ. Фото из архива редакции

3 июня 1931 года в Москве родился Исаак Борисович Фельдштейн, инженер, публицист, краевед.

В Дзержинск он приехал после окончания в 1952 году Московского химико технологического института им. Д.И.Менделеева. Трудовой путь начинал на Чернореченском химическом заводе им. М.И.Калинина. После аварии на заводе в 1957 году по состоянию здоровья перевелся в Дзержинский филиал ГИАП, где прошел путь от проектировщика до главного инженера проекта.

Руководил проектированием ряда производств для предприятий Дзержинска, Донбасса, Казахстана, Эстонии, Армении, в том числе Кироваканского химического комбината им. Мясникова.

С 1978 года заместитель начальника опытного цеха карбамида, затем старший инженер в научной части ГИАП. Удостоен звания «Лучший рационализатор Горьковской области».

В 1994 году Исаак Борисович вышел на пенсию и в этом же году начал активно сотрудничать с газетой «Дзержинец». Его острые, зачастую политизированные заметки вызывали бурные дискуссии, но искрометный юмор и особая манера подачи материала быстро обеспечили узнаваемость автора.

Исаак Борисович – автор нескольких стихотворных сборников, краеведческих книг, среди которых самыми известными и популярными стали «Прогулки по родному городу» и «Шолом, Дзержинск».

Скончался 19 апреля 2014 года. На доме, где он жил, по адресу: Маяковского, 7, установлена мемориальная табличка.

Татьяна СОРОКИНА

В конце XIX века на выселках села Черное была построена первая земская больница – нынешний туберкулезный диспансер. Но буквально пару десятилетий спустя на другой окраине Растяпина появилась так называемая «белая» больница.

Историю этого медицинского учреждения бережно хранит Зинаида Михайловна Бейлина – председатель ветеранской организации поликлиники № 1 горбольницы № 2, заслуженный врач РСФСР, отличник здравоохранения. С ее слов наш рассказ.

Врачи для строителей

В Тупиковом переулке есть примечательное здание бывшей поселковой больницы, построенное в 1923 году на самой окраине поселка Свердлова того времени. Кирпичное двухэтажное здание пришло на смену барачной постройке, тесно связанной с деятельностью завода п/я № 5 – прародителя современного завода им. Я.М. Свердлова.

В начале XX века империалистическая Россия увязла в мировой войне, возникла острая необходимость в химических производствах. Одно из таких – завод взрывчатых веществ – было экстренно эвакуировано на территорию глухого бора близ Растяпина.

С переездом предприятия возник и поселок, в котором целыми семьями проживали инженеры, строители, наемные рабочие, были приглашены и медработники: людей в случае необходимости нужно было лечить, а приемный покой предполагался наряду с церковью, школой, общественной лавкой, баней и прачечной.

Старшим врачом в заводской больнице с 1918 года стала выпускница Московских высших женских курсов Ольга Рекшинская, а первыми фельдшерами на приеме – Я.С. Вержбицкая, Т.Я. Зимина, А.М. Иванова и П.Ф. Калинин. Под больницу было выделено два барака с терапевтическим отделением на 25 коек и хирургическим, а также родильным отделением, амбулаторией, отделением для желудочно-кишечных больных и аптекой.

В этом же году Нижегородскую губернию накрыла вспышка сыпного тифа. В поселке было зафиксировано пять случаев, один – со смертельным исходом. Конечно, очень не хватало инфекционного отделения, в итоге под него было передано одно из помещений заводской парторганизации. Но  все равно медобслуживание населения поселка, которое увеличивалось по мере роста завода, оставалось в те годы наиболее острой проблемой.

В начале 20-х молодая советская республика испытывала голод и разруху вследствие Гражданской войны. Некстати сгорел один из больничных бараков в поселке. В тяжелых условиях под руководством Рекшинской началось строительство новой больницы, которую решили возводить на самой окраине поселка. Проектом, кроме двухэтажного здания больницы, предполагалось возвести целый комплекс, включающий корпуса пищеблока и прачечной.

Памятник архитектуры

Архитектором нового больничного комплекса стал Александр Тюпиков – профессионал своего дела, закончивший в 1912 году Императорскую Академию художеств в Петербурге. В 1917 году он был приглашен в Растяпино на строительство Нижегородского взрывзавода. Чуть позже Тюпиков возглавил стройотдел предприятия и стал уделять немалое внимание строительству жилого поселка. Он предполагал, что со временем новая больница окажется в центре разросшегося поселка.

Открытие нового здания состоялось 24 июня 1923 года. Построено оно было из красного кирпича, но за оштукатуренные стены белого цвета, которые заметно выделялись на фоне барачных построек, больницу и прозвали «белой». В Растяпине это была вторая большая больница. Двухэтажное здание напоминало своим архитектурным обликом дворянскую усадьбу.

Рустованный первый этаж, вентиляционный фонарь, оформленный в виде башенки, боковые выступающие части с фронтонами – большинство этих архитектурных приемов Тюпикова применены на многих зданиях поселка Свердлова. Кстати, некоторые из сохранившихся до наших дней строений заслуженно входят в список памятников архитектуры областного значения.

В те годы больница отвечала всем веяниям времени, а в плане удобств даже превосходила другие медучреждения. Например, в здании было проведено электричество, которое появилось в Растяпине только после 1927 года, проложены водопровод, канализация, устроено центральное отопление. До пищеблока и прачечной – пара шагов.

Развитие и оздоровление

Стационар был рассчитан на 45 коек, каждый месяц в нем проходили лечение более 110 человек. В амбулаторию же обращались около 1670 пациентов, но для шести тысяч работников завода больница всё же была тесной. Да и персонала не всегда хватало: больницу обслуживали три врача, шесть фельдшеров и сестер, одна акушерка. Основными заболеваниями были грипп и производственные травмы, хотя отмечались эпидемии кори и скарлатины.

В 1930 году Владимир Тихонов, работавший в больнице с 1927 года, стал очередным главврачом учреждения, а в поселке появились новые медицинские объекты – дезопункт и санпропускник. Увеличился и штат сотрудников, открылись новые направления – физиотерапевтический, рентгенологический, неврологический и другие кабинеты.

К 1938 году родильное отделение стало занимать целое крыло второго этажа: помимо предродовых плат, появились гинекологическое отделение и отделение патологии, детская комната и штатный врач-педиатр.

«Правление» Тихонова было прервано событиями Великой Отечественной. 22 июня 1941 года вышло распоряжение: «В условиях ПВО не зажигать свет в окнах кабинетов: зубном, женском, нервном, хирургическом, детского ожидания. Не создавать паники! По сигналу боевой тревоги сотрудникам являться в стационар». Во время войны работники больницы не раз привлекались к строительству укреплений, заготовке и пилке дров, лесо- и торфоразработкам, сенокосу.

Главврач вернулся в Дзержинск в 1947 году живым и здоровым, с орденом Красной Звезды и медалями «За оборону Москвы», «За победу над Германией», «За победу над Японией», а в январе 1948 года его назначили заведующим районным отделом здравоохранения. При этом Тихонов продолжал вести врачебный прием в поликлинике.

В 1948 году в район обслуживания Свердловского медобъединения входили улицы: Свердлова, Пролетарская, Свободы, Первомайская, Комсомольская, Фрунзе, Дзержинская, Шлакобетонная, Кооперативная, Красноармейская, а также переулки Пионерский, Лесной, Школьный. Появилась в больнице и своя неотложная скорая помощь.

26 декабря 1952 года в поселке Свердлова открылся новый роддом № 3, почти сразу же он стал самостоятельным учреждением. Соответственно, в стационаре увеличилось количество коек, появились свободные площади для размещения клинической лаборатории.

В марте 1960 года больнице было присвоено наименование «Дзержинская городская больница № 4». Главным врачом назначили бывшего хирурга Л.М. Солдаткину. С 1963 года и до дня переезда в новое здание это лечебное учреждение возглавляла Зоя Алексеевна Можанова.

В апреле 1977 года на улице Пушкинской начало функционировать второе поликлиническое отделение, а буквально через два года – в июле 1979-го – поликлиника переехала в новое четырехэтажное здание на улицу Красноармейскую. Здание же поселковой больницы передали под один из корпусов родильного дома № 3.

С самого начала становления взрывзавода работники Свердловского медобъединения заботились о здоровье сотрудников предприятия и членов их семей, жителей поселков Растяпино, Пушкино, Желнино. Медработники «белой» больницы сотрудничали с городской госавтоинспекцией, военкоматом, областным призывным пунктом, а узкие специалисты вели прием пациентов со всех районов города.

Больница стала кузницей медицинских кадров: многие из начинающих в этих стенах врачей впоследствии становились главными врачами других медучреждений.

Николай РОМАНОВ. Фото из личного архива З.М. Бейлиной